msgbartop
Душеполезное чтение
msgbarbottom

16 Фев 15 Ислам – беспокойный сосед

Ислам. Беспокойный сосед.Традиционно считается, что арабы являются потомками сына Авраама от Агари – Измаила. В Библии содержится очень яркая характеристика исмаилитов. Ангел предсказывает Агари будущее ее сына: «Наречешь ему имя Измаил, ибо услышал Господь страдание твое; он будет [между] людьми, [как] дикий осел; руки его на всех, и руки всех на него…» (Быт. 16:11,12). Конфликт – вот что лежит у истоков этого народа и его религии.

Думая об угрозе радикального исламизма, о чем сегодня не говорит только ленивый, я вспомнил историю миссионера Дана Ричардсона, который служил в папуасском племени соуи. Там он столкнулся со сложнейшей проблемой: представления соуи о добре и зле коренным образом отличались от христианских. Например, они любили заманить в гости упитанного мужичка из соседнего племени, накормить его вдоволь, а потом на сельской вечеринке зарезать и тут же съесть, зажарив на праздничном костре. Поэтому, когда они слушали историю жизни и смерти Христа, то предательство Иуды вызывало у них полный восторг. Соуи восхищались хитростью Иуды и посмеивались над Христом, как над простофилей, которого так легко удалось провести. Стать христианами? Не принимайте нас за идиотов!

Нет, мусульмане, конечно, не соуи. И нравственные понятия Корана гораздо ближе к библейским. Но все же они отличаются от библейских и настолько, что делают практически невозможным никакой надежный мир между исламскими странами и неисламскими – «руки его на всех, и руки всех на него». Когда 11 сентября 2001 года мусульмане-террористы убили три тысячи человек, некоторые американские имамы заявили, что уничтожение невинных людей запрещено исламом. И наивные американцы успокоились, не спросив, что подразумевается под словом «невинные». А жаль, их ожидало много удивительных открытий.

Нечестие – грех больший, чем убийство

В апреле 2007 года стали известны результаты исследований, проведенных Университетом штата Мэриленд в четырех мусульманских странах: Марокко, Пакистане, Египте и Индонезии. Большая часть опрошенных оправдывает атаки, совершаемые террористами на американские войска в Ираке и Афганистане. А 18% пакистанцев, 15% марокканцев, 13% индонезийцев и 8% египтян склонны поддержать атаки на мирное население США. Две трети жителей Египта и Марокко убеждены что атаки самоубийц оправданы всегда или иногда. 56% жителей Египта в целом или частично поддерживают программу «Аль-Каиды».

(далее…)

22 Март 14 Искушение политправославием (статья 2013г.)

После известной декларации, подписанной религиозными лидерами Украины, сложилась парадоксальная ситуация. Декларацию почти никто так и не прочел, но все представители политического православия (причем, обоих, противоположных лагерей) дружно повелись на заголовок: «украинские церкви за евроинтеграцию».

Для одних начался локальный конец света: «Ганнибал Растленная Европа у ворот!» Для других – предвкушение царства небесного на земле.

А незаангажированный церковный наблюдатель так и не понял, с чего политцерковный народ так оживился…

В Евросоюзе пребывают не токмо извращенцы

Радикальные противники интеграции как бы забывают, что в Евросоюзе пребывают не только извращенцы, ювеналы, безбожники и т.д. В его составе находятся вполне себе православные страны: Греция, Болгария, Румыния (Сербия имеет официальный статус кандидата на вступление в ЕС). Там же имеются и приходы Русской Православной Церкви, некогда объединенные в Западноевропейский экзархат. И уж если первые христиане могли выжить на территории развращенной языческой Римской Империи, что уж говорить о Европе? Разумеется, опасения и сомнения могут быть у всех, но стоит отдавать себе отчет, что эти опасения менее всего имеют под собой именно религиозную основу.

Точно также не очень понятен восторг евроромантиков от Церкви. Такое впечатление, что уже завтра (ну послезавтра) Евросоюз примет Украину с распростертыми объятиями, и у нас немедленно потекут молочные реки в йогуртовых берегах. Ассоциативное членство — это не немедленное вступление в Европу, это не необратимый процесс. Это всего лишь взятие Украиной на себя определенных обязательств, при соблюдении которых в течение определенного количества лет можно будет говорить (только говорить) о вступлении в ЕС.

Ну и, разумеется, никакое вступление не гарантирует нам ни молочных рек, ни йогуртных берегов. И тем более, к Церкви это не имеет никакого отношения.

Всё дело в том, что политправославие живет не реалиями, а собственными фантазиями.

Чье политправославие правильнее?

И да, необходимо сразу оговориться. Под термином «политправославие» часто подразумевают некоторые группировки в рамках Украинской Православной Церкви, радикально отстаивающие единство с Русской Православной Церковью. Но парадокс ситуации в том, что этим термином часто оперируют не менее радикальные группы в рамках украинского православия, которые жаждут немедленного разрыва с Русской Церковью. Дискуссии в сети с представителями этих антирусских групп лишний раз подтверждает, что они мало отличаются от радикалов прорусских. Это явления одного порядка, но с разными векторами. И здесь аргумент в стиле: «наше политправославие правильнее, чем у них» выглядит разве что комично.

А потому я предпочел бы употреблять термин «политправославие» в более полном смысле. Политправославие присутствует там, где политика доминирует над церковностью, вне зависимости от направления этой политики.

Конечно, подобное искушение всегда было в мировой истории и всегда будет, пока Церковь будет взаимодействовать с государственностью. От этого не уйти. Беда начинается при неправильно расставленных приоритетах.

Нет ничего плохого в том, чтобы быть патриотом и иметь свои политические взгляды. Но если человек оскорбляет своего Предстоятеля и духовенство площадной бранью, станет ли для него оправданием патриотизм? Если человек готов уйти в раскол, либо сам поддерживает раскольников только потому, что те одного с ним политического лагеря, оправдает ли его некая, даже самая лучшая идеология?

Ответ очевиден… (далее…)

15 Янв 14 Чудесная помощь батюшки Серафима Саровского в наши дни

Читатели сайта pravoslavie.ru делятся своими историями о чудесной помощи святого старца.

Владимир С.
«Смотри, отрок, обещал не подвести»

В августе 2007 года мы с женой совершили туристическую поездку по Золотому Кольцу. Прокатились по музеям, монастырям и церквям. Не как паломники, а для повышения своего культурного уровня. К Церкви относились уважительно, считали себя православными, но представления о христианстве имели смутные, почерпнутые в основном из западных фильмов.

В свои сорок лет я думал, что христиане веруют в Бога Единого — Иисуса Христа. Меня даже слегка занимал вопрос, куда делся Бог Отец, после воскрешения Сына? Ещё я слышал что-то о Троице, которая перемешивалась в моей голове с Рублевым, ангелами и Авраамом. О Духе Святом тоже слышал, но в мою концепцию христианства он никак не вписывался, хотя Евангелия я читал. Три целиком и от Иоанна половину. Последнее оказалось больно сложным, и я его не осилил.

Ну и само собой, как любой православный, я умел вести себя в Церкви. Вошёл, перекрестился, купил свечек, одну за упокой, другую Богоматери, третью Богу, четвертую святому. Свечку зажечь, поставить, перекреститься, попросить у Богоматери семейного счастья, у Бога защиты от врагов, у распятия помощи родственникам на том свете, а у святого чего-нибудь для себя.

Жизнь моя к тому времени более или менее удалась. Любимая жена, дети, хорошая работа, материальные блага, отдых на тёплых морях, в красивых городах. Нормально всё, как у людей. Жене вдруг захотелось вместо Канар прокатиться по Золотому Кольцу. Никогда не были, поехали, что ли, приобщимся к родной культуре. Поехали.

И вот, среди прочих достопримечательностей, нас привезли посетить Воскресенский мужской монастырь в городе Угличе. Высадили из автобуса, рассказали о том, когда его заложили, когда закрыли и когда восстановили, а потом провели в монастырский храм. Простое помещение, беленые стены. Больше избу напоминает, чем церковь православную.

Смотрю: на одной из стен висят две большие иконы — Серафима Саровского и ещё какого-то строгого старичка. Несмотря на то, что о Троице я не имел никакого представления, преподобного Серафима Саровского знал в лицо и уважал. Посмотрел я на святых и внезапно ощутил доверие к ним. Захотелось подойти и попросить о самом сокровенном. Появилась необъяснимая уверенность в том, что попросишь и дадут.

В связи с тем, что жизнь моя более или менее удалась, я позволил себе приобрести солидный пивной живот, второй подбородок, толстые щёки. Я много пил дорогого алкоголя, часто и калорийно закусывая. В основном, мясом. От этого имел проблемы с физической культурой. Мечталось мне пойти в спортзал и сбросить лишний вес, но толстое тело сопротивлялось и никуда не пускало.

И вот посмотрел я на Серафима Саровского и второго старичка и попросил их: «Помогите мне начать ходить в спортзал, хочу стать стройным и сильным, не хочу наступающей дряхлости, подтолкните, дайте возможность сделать первый шаг, а я не подведу».

Не знаю, как это объяснить, но они строго посмотрели на меня, и я услышал ответ: «Смотри, отрок, обещал не подвести».

Отрок? В сорок один год? Почему отрок? «Конечно, обещаю, вы только подтолкните, помогите».

В ожидании наплыва невиданной физической энергии я вышел из церкви, но ничего не произошло. Не стал я сильнее и энергичней ни на следующий день, ни через неделю, ни через …

Через месяц я бросил пить. Проснулся утром после очередной попойки и понял, что больше пить не буду. Хватит. Напился. Правда, был уверен, что блажь эта к вечеру пройдет. Не первое утро бросаю, опыт уже большой накопился. Но ничего никуда не прошло. Через два дня, теряясь в догадках, что это со мной случилось, внезапно вспомнил строгий взгляд батюшки Серафима и требование не подвести.

Вот уже шесть лет я не пью, хожу в спортзал и бассейн, постройнел и избавился от многих болячек. Никакой тяги к алкоголю, никаких усилий над собой. Обыкновенное Чудо.

Но самое главное то, что мы с женой теперь веруем в Троицу Единосущную и Нераздельную, знаем, что такое покаяние, причащаемся Христовых Тайн, на третьем десятке лет совместной жизни обвенчались.

Благодаря молитвам преподобного Серафима, я теперь знаю, что жизнь моя всё-таки ещё не удалась, а даже наоборот, большую её часть я пропил и прожрал, но я не в обиде на него за это знание.

Благодарю тебя, батюшка Серафим, за ту молитву твою о сорокалетнем отроке, спасшую его жизнь! (далее…)

07 Окт 13 У. Ливингстон Ларнед. Раскаяние отца.

Послушай, сын. Я произношу эти слова в то время, когда ты спишь; твоя маленькая рука подложена под щечку, а вьющиеся белокурые волосы слиплись на влажном лбу. Я один прокрался в твою комнату. Несколько минут назад, когда я сидел в библиотеке и читал газету, на меня нахлынула тяжелая волна раскаяния. Я пришел к твоей кроватке с сознанием своей вины.

Вот о чем я думал, сын: я сорвал на тебе свое плохое настроение. Я выбранил тебя, когда ты одевался, чтобы идти в школу, так как ты только прикоснулся к своему лицу мокрым полотенцем. Я отчитал тебя за то, что ты не почистил ботинки. Я сердито закричал на тебя, когда ты бросил что-то из своей одежды на пол.

За завтраком я тоже к тебе придирался. Ты пролил чай. Ты жадно глотал пищу. Ты положил локти на стол. Ты слишком густо намазал хлеб маслом. А затем, когда ты отправился поиграть, а я торопился на поезд, ты обернулся, помахал мне рукой и крикнул: “До свидания, папа!”, я же нахмурил брови и отвечал: “Распрями плечи!”
(далее…)

22 Дек 12 Елена Вербенина. Черное и белое: памяти жертв политических репрессий

Наверное нет семей, старшее поколение которых не коснулось в свое время лихолетье сталинских репрессий. Когда практически был уничтожен цвет нации. Врагом рисковал быть каждый из среднестатистических граждан, а карающим перстом был сам, что ни на есть «отец народов».

Как все удивительным образом переплетается в нашей жизни, проходят десятилетия, столетия — и черное может стать белым, или, к примеру, «белые» становились «красными», а потом жутко жалели об этом.

Так уж получилось, что мой дедушка, Борисов Михаил Львович, в ранней юности проникся духом революции. Кажется, ничего удивительного: многие страны в то время были объяты революцией. Но в том-то и дело, что больше всех это касалось России, а он родился во Франции, в семье русских эмигрантов, покинувших Родину в 1917 году. (далее…)

Tags: ,

12 Март 12 Спаси, Господи!

Однажды зимой ребят, которые ловили рыбу, унесло на льдине в море. Когда стемнело, дома спохватились, что детей нет, и подняли шум. К поискам подключилась авиация. Но попробуй, найди в темноте. Летчик может прямо над ребятами пролететь и не заметить их. Вот если бы у них фонарик был или радиопередатчик. Сигналили бы: “SOS! Спасите наши души…”

Был и такой случай: заблудилась девушка-геолог. Кругом тайга. Куда идти — не знает.

Девушка была верующей и стала молиться святому Николаю Чудотворцу, зная, что он всем помогает. От всего сердца молилась. Вдруг видит — старичок идёт. Подходит к ней и спрашивает:

— Куда ты, милая? (далее…)

11 Июль 10 Андрей Горайко: Златоуст и Евтропий

Страницы истории Византии

То, что душа человека родом не с планеты Земля, может отчасти доказать чувство бесконечности жизни, присущее каждому. Человеку свойственно думать о том, что он бессмертен, но это верное интуитивное чувство искажено нашим земным умом, привыкшим жить в мире материальном.

Святитель Иоанн Златоуст. Мозаика. 1043-1046 гг. Софийский собор в Киеве

Может быть, особенно сложно поверить в быстротечность этой жизни человеку, обладающему властью и богатством, человеку, привыкшему повелевать и прикипевшему сердцем к своему имуществу и положению. Разве можно поверить, что сегодня в твоей власти вершить судьбы, а завтра тебя едва ли узнают в толпе нищих? Богатство не спасёт и не застрахует от смерти, которая подойдёт без предупреждения и поразит внезапным ударом, не дав времени совершить благодеяния тем, кому не успел, и испросить прощения у тех, перед кем чувствовал себя виновным.

Эта история расскажет нам о человеке, достигшем высшей власти и в один день ниспавшем с её вершин. Произошло это в IV веке, но, кажется, с тех пор люди так мало изменились…

Должность консула была одной из самых почётных и вожделенных в чиновничьей иерархии молодой Византийской империи. Появление в обществе чиновника самого высокого ранга сопровождалось рукоплесканиями, всеобщими ликованиями и предношением горящих светильников. В его свите состояли специальные люди, которые расталкивали перед ним народ и громко восклицали в толпе, перечисляя его звания и регалии. На таком важном публичном мероприятии четвёртого столетия, как конские бега, в адрес консула звучали хвалебные славословия и «льстивые речи зрителей». Жизнь такого человека состояла из постоянных торжеств, обедов, «возлияний вина», которые сопровождались хвалебными здравицами поклонников его могущества…

Всё это можно сказать о конкретной исторической личности — консуле восточной части Римской империи евнухе Евтропии. В 395 году, после смерти императора Феодосия Великого, он помог его сыну императору Аркадию решить один очень важный и щекотливый вопрос, связанный с поиском будущей супруги. Аркадий, в силу своего характера, мог с лёгкостью допустить проявление инициативы кого‑либо из своей свиты. Евтропий тут же умело воспользовался ситуацией и угодил правителю империи. Избранницей василевса стала дочь одного из франкских полководцев — Евдоксия. После этого Евтропий ещё более приблизился к правителю Византии и стал его фаворитом. В скором времени он был назначен на должность препозита священной опочивальни, то есть заведующего личными покоями императора.

Правда, нашлись и противники брака Аркадия с Евдоксией. Одним из них был талантливый и влиятельный полководец Руфин, который планировал выдать замуж за василевса свою дочь Марию. Чтобы избавиться от такого могущественного врага, Евтропий организовал убийство Руфина, а его семью изгнал из Константинополя.

Постепенно Евтропий приобрёл огромное влияние на императора. После удачно проведённой в Армении военной кампании против гуннов Евтропий в 397 году был облечён высоким титулом консула. К тому времени это было скорее лишь почётное звание. Консул уже скорее не обладал реальной властью, как это было немногим ранее. Однако сохранились традиции, которые имели достаточно большое социальное звучание и были способны тронуть во многом искушённую душу Евтропия. К примеру, каждый консул должен был быть изображён в камне; его изваяние помещалось в самых почётных местах столицы. Такое было позволительно разве что императору. Ещё одна не менее примечательная вещь — имя консула получал тот календарный год, в котором и произошло его избрание. Казалось бы, чего ещё желать? Современник Евтропия, архиепископ Иоанн Златоуст, говорил о нём так: «Кто был выше этого человека? Не превзошёл ли он всех в мире своим богатством? Не достиг ли самой вершины почестей? Не все ли трепетали пред ним и боялись его?»

Однако лицо этого мира изменчиво. Евтропий стал слишком заносчив в общении с императрицей, что немедленно сказалось на отношении к нему императора Аркадия. В 399 году он был лишён всех своих званий и привилегий. Более того, над Евтропием нависла угроза физической расправы его политических противников. Совсем отчаявшись, он решил обратиться за поддержкой к Церкви и воспользоваться древним «правом убежища». Суть этого права состояла в том, что беглец не мог быть извлечён из храма силой. В тех случаях, когда он искал убежища не от мстителей, а от «правды законной» (к примеру — суда), епископ выдавал беглеца, но при этом брал обещание, что принятый под защиту Церкви не будет наказан смертью или изгнанием. Если речь шла о частных спорах, то Церковь не выдавала пострадавшего до тех пор, пока его противник не поклянётся на Евангелии, что хочет примириться с ним. Такую же клятву должен был дать и сам беглец.

Мы уже упоминали о современнике Евтропия — Иоанне Златоусте. Именно благодаря последнему мы знакомы с подробностями произошедшей трагедии. Впрочем, прежде чем продолжить повествование, необходимо посвятить хотя бы несколько слов такой незаурядной личности, как архиепископ Иоанн. Чтобы понять, что это был за человек, приведём несколько примеров из его деятельности на Константинопольской кафедре. Став в 398 году главой Церкви Нового Рима, он обнаружил, что хозяйственный механизм архиепископии во время его предшественника Нектария отчасти утратил евангельскую простоту. Златоуст принялся за реформы. Он разогнал так на­зываемых духовных сестёр — девиц и диаконисс, со­державшихся в домах Константинопольского еписко­па. Вдовам приказал выйти снова замуж или же вести себя в соответствии со вдовьим положением. А монахам, предпочитавшим строгой общежительной дисциплине бесцельное мота­ние с места на место, дал в повелительной форме совет — разойтись по своим монастырям. Большую часть церковных денег Иоанн направил на помощь бедным и на устройство больниц. «Христос, бесприютный странник, — говорил он, — ходит и просит крова, а ты, вместо того, чтобы принять Его, украшаешь пол, стены, капители, привязываешь к лампадам серебряные цепи».

Говорить о Златоусте можно достаточно долго. Пищу для размышлений предоставляет нам богатейшее собрание его произведений из 24 книг по 300–700 страниц русского текста каждая, которое дошло до нас, пройдя путь в тысячу семьсот лет. Два «слова» из этого богатейшего наследия были посвящены и унывающему консулу Евтропию. Вот как описывает архиепископ Иоанн его состояние в тот момент: «Вчера, когда пришли за ним из царского дворца, с тем, чтобы насильно взять его, и он прибежал к святилищу, лицо его было, как и теперь, нисколько не лучше, чем у мертвеца; а скрежет зубов, и дрожь, и трепет во всём теле, и прерывистый голос, и онемевший язык, и вся наружность были таковы, каковы могут быть у человека с окаменевшей душой».

Златоуст и Евтропий были знакомы друг с другом задолго до этой трагической ситуации. Именно благодаря прямому вмешательству последнего выбор императора при замещении вакантной епископской кафедры Константинополя пал на Златоуста. Кандидатура Иоанна, прославившегося благочестием, аскетизмом и красноречием, казалась Евтропию самой удобной. Он надеялся на то, что Златоуст, человек «не от мира сего», будет послушным орудием в его руках. Правда, он скоро понял, что ошибся. Новый архиепископ стал управлять Церковью с полной независимостью, следуя только евангельским принципам. Дело дошло даже до конфликта со всесильным временщиком. Как ни парадоксально, причиной столкновения было то самое право убежища Церкви, которое Евтропий пытался было упразднить. Теперь же он сам использовал его как единственную возможность для своего спасения.

Будучи гениальным учителем нравственности, Златоуст не мог обойти стороной такое известное каждому жителю Константинополя событие, не сделав при этом ряд нравоучительных выводов. Народ не одобрял того, что Иоанн предоставил Евтропию убежище. Однако сам святитель видел в пощаде врага величайшую победу Церкви. Неподкупный и прямой, он всегда стоял между угнетателями и угнетёнными, и его голос был голосом совести мира. Вот какие слова были произнесены Златоустом в те дни: «Не говорил ли я тебе постоянно, что богатство есть беглый раб? А ты нас не слушал. Не говорил ли я, что оно — неблагодарный слуга? А ты не хотел верить… Мы и тогда не оставляли тебя, несмотря на твоё негодование, и теперь падшего тебя покрываем и защищаем. Церковь, которая терпела от тебя гонение, открыла для тебя свои недра и приняла тебя». По словам архиепископа, Евтропий теперь «на деле узнал, что такое он сделал, и своими поступком сам первый перед лицом всей вселенной нарушил закон… Это зрелище укротит пыл всякого богача, разъест его надменность, и он, начав ценить человеческие дела так, как следует их ценить, выйдет отсюда, научившись на деле тому, о чём Писания говорят в словах: “Всякая плоть — трава, и вся красота её — как цвет полевой”».

Чем же закончилась вся эта история? Слова и авторитет первого лица Византийской Церкви возымели действие. Евтропия не казнили, как того хотели императрица, гвардейцы и народ. По указу императора Аркадия он был отправлен в ссылку на остров Кипр. Правда, ненадолго. Его противники, а если сказать точнее, то откровенные враги, не могли смириться с таким мягким приговором. В том же году Евтропия вернули в Константинополь. Повод для расправы, как это обычно бывает, нашёлся достаточно быстро. Препозиту и консулу отрубили голову за то, что он носил императорские одежды.

Архиепископ Иоанн Златоуст не намного пережил ненавистного всем временщика. Святитель продолжил своё дело проповеди. Главная задача его нравственно-социального учения была неизменна — донести до своих современников истину евангельских ценностей. Златоуст обличал чрезмерную пышность двора, образ жизни придворных, критиковал злоупотребления властью чиновниками. Вскоре произошёл конфликт с императрицей, который закончился его ссылкой в 404 году в Армению, город Кукуз. Оттуда архиепископа направили в Питиунт, современную Пицунду, куда Златоуст уже не дошёл. Измотанный бесконечными переходами и нечеловеческим отношением конвоиров, он скончался в небольшом городке Команы в 407 году.

«Хотел бы я узнать, — говорит он, — зачем люди так много заботятся о богатстве, ведь Бог назначил природе меру и границы, чтобы мы не имели никакой необходимости искать богатства. Он повелел, например, одевать тело одной или двумя одеждами, а затем лишняя не нужна для защиты тела. Для чего же тысячи одежд — эта молеедина? Положена также и мера в принятии пищи, и употреблённое выше этой меры необходимо вредит всякому живому существу… Нам нужен только один кров, для чего же эти хоромы, эти многоценные жилища?»

«Суета сует, всё суета!» Это изречение, по словам всё того же Иоанна Златоуста, должно быть написано и на стенах, и на одеждах, и на площади, и на доме, и на дорогах, и на дверях, и должно быть повторяемо постоянно.

Стремление к счастью вложено в человека Самим Богом, только счастье это должно выражаться не в накоплении имущества и не в коллекционировании удовольствий. Счастье — это возможность приобщиться богоподобным свойствам, в этом — единственный шанс обрести вечность. Господь создал Церковь, единственное непреходящее в этом мире, Церковь, которую невозможно одолеть никаким силам зла. И только здесь действует благодать, спасающая человека, соединяющая его с Богом навечно.

Источник: Отрок.ua

Tags:

23 Апр 10 Архиепископ Лука (Войно-Ясенецкий)

Святитель ЛукаЕсли бы эту историю рассказал кто-то другой, я не рискнул бы её пересказывать, настолько она кажется невероятной. Но архимандрит Нектарий (Антонопулос), настоятель Преображенского монастыря в Сагмате, человек высокого авторитета и безусловной честности. Это он написал книгу об архиепископе Луке, положив начало его широкому почитанию в Греции, он преподнёс в дар нашей епархии серебряную раку для мощей Святителя, организовал множество паломнических поездок детей в Грецию…
Сегодня архимандрит Нектарий в очередной раз приехал в Симферополь, и вот что он рассказал.
В Афинах тяжело заболел мальчик. Настолько тяжело, что врачи отказались делать операцию, а предложили обратиться в один из лучших медицинских центров Германии, оборудованный по последнему слову техники.
Так и сделали.
Сопровождал мальчика и отец Нектарий. И вот после многочасовой, сложнейшей операции выходят хирурги и заявляют:
- Непонятно, зачем Вы привезли ребёнка в наш центр, если у вас самих есть такой замечательный специалист!
- Какой специалист? - удивился отец Нектарий.
- Ну, тот, что подсказывал нам, давал ценные указания, руководил операцией. Профессионал высочайшего уровня! Можно сказать, что благодаря ему операция прошла блестяще.
- Странно, но никакого специалиста с нами не было, вы что-то путаете…
- Ну, как же, такой - в медицинском халате старого образца, сейчас уже таких нет, с седой бородой… да он вот только что перед нами из операционной вышел, как же вы его не заметили?..
Изумлённый отец Нектарий попросил показать ему журнал регистрации. Напротив фамилии мальчика стояли фамилии хирургов, делавших ему операцию и последней в ряду была запись, сделанная от руки по-русски: “Архиепископ Лука”
Дивны дела Твои, Господи!
От себя добавлю: поистине от детской, непосредственной веры греков, происходит и повсеместное почитание святителя Луки в благословенной Элладе. И как же эта вера контрастирует с нашим изумительным равнодушием и холодностью, когда множество людей, живущих в Симферополе, и понятия не имеют о том, кто такой архиепископ Лука. Может этим отчасти объясняется такое обилие чудес, совершаемых Святителем в Греции и относительное “затишье” у нас, на его земной родине.

http://gnoris.livejournal.com/32965.html

04 Сен 09 Владимир Кузин: Момент истины

Навещая своего больного друга в онкологическом диспансере, я заметил, что люди как-то неохотно, а порой и боязливо посещают сие учреждение. Что это? Отвращение от внешнего вида больных - порой ужасного? Нежелание вспомнить о бренности жизни – в том числе и личной?
Думаю, всё гораздо сложнее.
Как-то в палату, в которой лежал мой друг, поместили пятидесятилетнего мужчину, Бориса Сергеевича, находящегося на последней стадии рака поджелудочной железы и которого время от времени навещал его сын Игорь. И вот однажды между ними (и в моём присутствии, поскольку больной уже не стеснялся посторонних) состоялся необычный разговор, длившийся около часа. После которого, выйдя в коридор, Игорь с волнением сказал мне, что отец никогда не говорил с ним ни о чём подобном и так откровенно…

В середине семидесятых годов двадцатого столетия благодаря трудам западных учёных - Раймонда Моуди, Элизабет Каблер-Росс и др. - был открыт феномен так называемого “пограничного состояния” человека. То есть того, кто осознаёт, что жить ему на Земле осталось недолго. Так вот, люди, находящиеся в таком состоянии, способны явить миру глубочайшую истину, которая большинству из нас неведома и описать словами которую довольно трудно - ибо она, как и всё духовное, в основном познаётся в ОЩУЩЕНИИ, то есть постигается не разумом, а СЕРДЦЕМ. О ней можно сказать лишь поверхностно. Что я и попробую сделать.
С определённого возраста человек начинает ставить перед собой жизненные цели. Которые призваны удовлетворить его основные физиологические потребности – в пище, жилье, здоровье и т.д. Затем, когда материальные проблемы более или менее решены, основная масса людей стремится к различного рода “удовольствиям” – вино, секс, деньги, популярность, карьера, власть и т.д. (у каждого свои). Ради достижения этого погружаясь в бесконечную суету и круговерть, в какую-то безумную и бездушную гонку.
У Бориса Сергеевича была ещё “голубая мечта” – построить для себя и своих домочадцев трёхэтажный коттедж, который своим внешним видом напоминал бы “терем-теремок” из известной сказки. Ради её воплощения он и пошёл в строительный бизнес. Где познал нескончаемый вихрь выбивания кредитов, привлечения партнёров, борьбы с конкурентами и пр. И когда его материальное состояние стало значительным, Борис Сергеевич приступил к делу. Нанял квалифицированных проектировщиков и строителей. Лично интересовался качеством стройматериалов, устойчивостью фундамента и стен постройки, по ходу дела вносил небольшие коррективы во внешний вид здания. Наконец, очень скрупулёзно, следя за каждой мелочью, принялся руководить внутренней отделкой помещений, сам выбирал плитку для ванной, обои и занавески для комнат, люстры, мебель и т.д.
Именно в это время его стало иногда после принятия пищи тошнить, но Борис Сергеевич не придавал этому особого значения… Однако со временем тошнота участилась. И когда “сказочный теремок” был почти готов, Борис Сергеевич обратился к участковому терапевту. Тот, обследовав пациента, направил его на консультацию к онкологу, после разговора с которым у Бориса Сергеевича похолодело внутри…
Он запсиховал. Стал раздражительным, принялся без особых причин устраивать в семье и на работе скандалы.
Поехал лечиться в Москву, к лучшим специалистам. Тряс перед ними пачками долларов и кричал:
- Этого мало?! Сколько нужно?!.
Доктора, как могли, успокаивали пациента. Положили его в стационар, назначили химиотерапию. Однако лучше больному не стало. А вскоре приступы тошноты стали случаться с ним не только после еды. Борис Сергеевич смотрел на густую желчь, которая выходила из него во время рвоты, и трясся от страха (здесь, как и в дальнейшем, о чувствах этого человека я сужу по его беседе с сыном, которая, повторяю, проходила в моём присутствии).
Он начал собирать материалы о своём заболевании. Переспросил о ней всех врачей, медсестёр и пациентов, прочёл по этому поводу массу медицинской литературы, мял свой бок, прислушивался к урчанию в животе, всматривался в собственные экскременты. Интересовался, почему ему до сих пор не делают операцию. Но когда однажды глянул на себя в зеркало, то, по его словам, “сразу всё понял”. И тут же впал, как говорили пациенты палаты, в “шизу”. То есть лежал на постели, уставившись в одну точку, и ни с кем не разговаривал. В том числе со своими родными и близкими и коллегами по бизнесу, которые буквально раздражали его бесконечными апельсинами и бананами. Не только потому, что он из-за своей болезни уже не мог их есть, но и поскольку стал считать, что гостинцы больным приносят не из жалости к ним, а потому, что так “принято”. Как принято, скажем, здороваться при встрече со знакомыми, при этом к их здоровью оставаясь абсолютно равнодушным…
В конце концов, Борис Сергеевич начал требовать, чтобы от него “отстали”.
И вот однажды (а дело было в середине июля) на подоконник открытого окна сел воробей. И как-то вопросительно, наклонив головку, посмотрел на Бориса Сергеевича. Тот хотел было прогнать птичку взмахом руки, но затем взял со своей тумбочки печенье, раскрошил его и бросил на подоконник. Воробей восторженно чирикнул и принялся за угощение… Затем вспорхнул и улетел… На следующее утро тот же самый “сорванец” (которого пациенты запомнили по характерному чёрному рисунку на груди) опять сел на подоконник – и именно перед окном Бориса Сергеевича. Тот открыл окошко и накрошил птичке хлеба… Воробей начал прилетать каждый день. Борис Сергеевич уже с рассвета ждал его, приготовив угощение. Немного повеселел. Стал разговаривать со своим “сорванцом”: хорошо ли на улице, здоровы ли его птенцы…
А затем и вовсе озадачил своих домочадцев, попросив принести ему почитать “что-нибудь о птичках”. В частности, “как они живут” и “есть ли у них душа”. Жена и сын долго искали соответствующую литературу… И когда Борис Сергеевич среди прочих книг, принесённых ему, прочёл “Дух, душа и тело” архиепископа Луки (Войно-Ясенецкого), он попросил сына принести ему “что-нибудь из православной литературы”, а вскоре и Евангелие…
После этого прошло полтора месяца.
В тот сентябрьский день Борис Сергеевич, как всегда, раскрошил краюху хлеба и попросил своего соседа по палате покормить воробья (сам Борис Сергеевич, превратившийся к тому времени в скелет, обтянутый жёлтой кожей, уже не вставал с кровати). А когда “сорванец” наелся и, чирикнув – очевидно, в знак благодарности, – вспорхнул и улетел, Борис Сергеевич вслух с ним попрощался и пожелал ему удачи… А примерно через полчаса к нему в палату вошёл Игорь; и между отцом и сыном состоялся тот самый разговор, поразивший всех присутствующих при нём. Разговор, которого, как мне кажется, и боятся посетители онкологических диспансеров. Ибо то, что они слышат от безнадёжно больных, им слышать НЕ ХОЧЕТСЯ.
Однако задуматься об этом рано или поздно придётся КАЖДОМУ из нас. БЕЗ ИСКЛЮЧЕНИЯ. И потому сказать об этом необходимо.
Итак, забота о материальном, об устройстве своего быта у подавляющего большинства людей доминирует в течение всей их жизни. Она, эта забота, создаёт соответствующую ей систему ценностей, которые в конечном счёте и определяют значимость человека в обществе (не секрет, что в основном именно материальная или карьерная доминанта оказывают основное влияние на выбор человеком профессии, работы, спутника жизни и “друзей”). Но главное, определяют самооценку каждого из нас; являются ориентиром в жизни, подсказывают, той ли дорогой (по нашему мнению) мы идём. Затем, после такого недолгого поиска “смысла жизни”, человек начинает жить как бы по инерции. И когда он, согласно этим ценностям, обретает под ногами твёрдую почву, он успокаивается и начинает считать, что жизнь его “устроилась” так, как НУЖНО… И вдруг… в неё врывается нечто непредсказуемое и нежелательное (вернее, оно существует как закономерность, но человек старался об этом не думать). Врывается то, что не входило в планы человека, нарушало привычный ритм и “распорядок” его жизни. Он начинает нервничать, “срывается”. Спешно пытается исправить положение, решить свою очередную “проблему”; но со временем понимает, что, в отличие от прежних, эту “проблему” никакими деньгами и подарками, а тем более приказами, угрозами и шантажом уже НЕ РЕШИТЬ (недаром говорят: “здоровье за деньги не купишь”).
И вот тут происходит нечто для него необычное. Человек смотрит на всё им приобретённое (не только материальные ценности, но и карьеру, власть, почёт, уважение и т.д.) и с ужасом начинает понимать, что оно, это приобретённое (часто с неимоверным трудом, потом и кровью!) теперь становится ему абсолютно НЕ НУЖНЫМ! Раньше он был уверен, что жизнь, полная удовольствий и развлечений, наслаждения богатством и властью, популярностью и славой - принесёт ему на закате лет удовлетворение. Но оказывается, этого не происходит. Ни выпитое шампанское, ни голубоглазые блондинки, ни кучи денег, ни заискивающие и испуганные взгляды подчинённых - покоя в конце жизни ему не принесли! Да, человек понимал, что всё это он с собой в могилу не унесёт. Но он думал, это и не главное. Важно, что именно сейчас, при жизни, это приносит ему удовольствие. Которое, как он полагал, принесёт ему удовлетворение и на исходе его дней. И вдруг выясняется, что они, эти удовольствия (повторяю, не только телесные, но и душевные) тогда и только тогда приносят удовлетворение и покой, когда периодически ПОВТОРЯЮТСЯ! Когда человек уверен, что завтра они будут СНОВА, никуда НЕ ИСЧЕЗНУТ!
И когда момент их “исчезновения” наступает, человека охватывает ПАНИЧЕСКИЙ УЖАС! Ибо он внезапно понимает, что жизнь его ОБМАНУЛА! Что его надежды на счастье оказались ТЩЕТНЫ! А следовательно, те нравственные идеалы, согласно которым он все эти “удовольствия” приобретал, были ЛОЖНЫМИ! Более того, в определённый момент к нему приходит осознание, что они не просто ему были не нужны, но даже ВРЕДНЫ! Поскольку теперь у него внутри - ЖГУЧАЯ ТОСКА! Которой, согласно этим идеалам, у него как раз быть не должно, ибо жизнь его была “красивой” и жаловаться ему на неё, как говорится, грех!
И вот когда бытовые проблемы перестают человека волновать (за их наступившей ненадобностью), когда заботы о вещах земных слетают с него подобно шелухе, - обнажается то, на что в течение всей своей жизни человек практически не обращал никакого внимания. Обнажается человеческая ДУША. Которая оценивает прошедшую жизнь уже с ДРУГИХ позиций, в системе ИНЫХ ценностей, доселе человеку неведомых! Люди в “пограничном состоянии” никогда не вспоминают, как они, скажем, прекрасно отдохнули на Мальте, какую шикарную иномарку приобрели или какой овацией были встречены поклонниками. Нет. Они теперь с трепетом говорят, что здесь совершили подлость, там вели себя “по-свински”, тогда-то не утешили человека, не помогли ему. Причём, эти воспоминания вызывают у них острую душевную боль, досаду, осознание чего-то безвозвратно упущенного (“Эх, если бы всё вернуть назад, я бы жил по-другому!” – эти или подобные им слова говорят практически все, находящиеся на грани жизни и смерти!). Кроме того, эти люди становятся настолько ИСКРЕННИМИ – в оценке как собственных поступков, так и поступков окружающих, – что зачастую своей откровенностью шокируют собеседников (причём, эти “больные” очень сожалеют о том, что были неискренни в течение всей жизни, носили на своём лице “маску”, лгали, льстили окружающим, стеснялись говорить “по душам”).
Но главное, они окончательно осознают, что все их прежние “планы” и “устремления” являли собой не что иное как попытку заполнить свою “душевную пустоту” “суррогатом”, уйти от реальности, от осознания никчемности своей жизни, её “бесполезности” - как для окружающих, так и для себя самого. Что жить-то нужно было ради ИНОГО, дающего счастье, неизмеримо более высокое, чем удовольствие от поглощения гамбургеров и катания на иномарке, получения прибыли или высокой должности. Что единственным “капиталом”, который будет пребывать с человеком постоянно (а бессмертие души они ощущают уже ЯВНО - ибо, по словам христианских подвижников, людям перед смертью открывается окно в иную реальность), - что единственным капиталом человека теперь является то, что ему удалось накопить в своём СЕРДЦЕ. И как обидно, что как раз оно оказалось “ПУСТЫМ”. Что время упущено и назад ничего не вернуть. И что потенциал для накопления истинного “богатства” был ОГРОМЕН. Ведь земная жизнь есть сплошное страдание и грязь (вспомним евангельскую истину: “мир во зле лежит” (1Ин. 5, 19)), и потому является великолепной “школой” для воспитания в себе таких бесценных и нетленных (!) качеств, как сострадание и нравственная чистота (по словам Бориса Сергеевича, когда он кормил воробья, то впервые в жизни испытал подлинное счастье). Причём, человек мог бы этот внутренний капитал увеличить до НЕВООБРАЗИМЫХ РАЗМЕРОВ. И встретить приближение часа своего перехода в духовный мир, в “следующий класс” Вселенской Школы - с неописуемой РАДОСТЬЮ! Как ученик, сдавший экзамен на “хорошо” или “отлично”. Как апостол Павел и многие святые, уже на Земле предчувствующие грядущее торжество Истины и своё с ней РОДСТВО.
Именно об этом предупреждают нас люди, стоящие на грани жизни и смерти. “Спешите делать добро”, выдавливайте из себя по капле “обезьяну”. Перестаньте быть “рабами вещей”; не забывайте, что какой бы огромный и красивый коттедж вы ни построили, к нему рано или поздно, как сказал Борис Сергеевич, обязательно добавится недостающая деталь – крышка ГРОБА у двери! Помните об этом и не упустите свой шанс! Время у вас ещё ЕСТЬ!..

04 Сен 09 Владимир Кузин: Варежка

Рассказ моей попутчицы.
Это случилось во время зимних каникул моего сына Вадика, ученика пятого класса.
Погостив в деревне у своей родни, мы собрались с ним обратно в поселок. А, несмотря на ударивший к утру мороз, за прошедшую ненастную ночь выпало столько снега, что рейсовый автобус так и не пришел. Наверное, водитель испугался завязнуть по дороге. Хорошо, сосед одолжил мне сани с кобылой…
А тут ко мне подошел дед Матвей и попросил отвезти своего внука Илью в наш поселок к его тетке. Сказал, что они с ней неделю назад договорились, она ждать будет; его же самого так радикулит скрутил, что он вряд ли осилит путь туда и обратно… Я согласилась, потому что всегда жалела Илью, этого психически неполноценного, больного детским церебральным параличом десятилетнего мальчишку (от которого, слышала, еще в роддоме отказались родители). Тяжело было видеть, как по утрам на скрюченных в разные стороны ножках, со страдальческой гримасой на лице (видимо, каждый шаг причинял ему боль) Илья добирался до нашей церквушки и, встав у ее дверей, протягивал дедову потрепанную шапку для подаяния…
Усадив его рядом с Вадиком, я дернула вожжи…
В начале нашего пути погода была прекрасная… Однако вскоре откуда ни возьмись налетел такой сильный ветер (и это при минусе тридцати градусов!), что невозможно стало взглянуть на дорогу: слезились глаза… Я принялась стегать лошадь кнутом, и та понеслась во всю прыть… И вдруг на крутом повороте сани повалились набок…
Пока я их подымала, выбилась из сил… Осмотрела ребят: кажется, не ушиблись… Вижу, у Вадика левая рука голая. Стала искать его варежку – да разве в таком глубоком снегу ее найдешь?.. Минут через десять плюнула: надо было торопиться, поскольку дорогу (вернее, ее чуть заметный след) почти замело, и мы запросто могли сбиться с пути и замерзнуть в поле…
Я велела Вадику засунуть ладонь в рукав шубы, и мы поехали дальше… Но через некоторое время услышала хныканье сына: оказалось, из-за тряски и качки саней ему приходилось постоянно хвататься за их края, поэтому его голая рука почти всегда находилась на ледяном ветру…
Что было делать? Я в любой момент была готова отдать Вадику свою перчатку, однако не смогла бы на таком морозе обнаженной рукой держать вожжи…
Остановив лошадь, подсела к ребятам.
Илья смотрел на меня наивным до глупости взглядом; сын плакал, спрятав левую кисть в рукав шубы. Порывистый ветер пробирал меня уже до костей, каково же было сидевшему неподвижно Вадику! Поэтому медлить было нельзя!
Почувствовав, как гулко забилось сердце, я стянула с левой руки Ильи его варежку (тот даже не сопротивлялся) и быстро надела ее на ладонь сына. Затем, запихав обнаженную кисть Ильи в рукав его дырявого пальтишки, села на свое место и ударила кобылу кнутом…
”Пускай я дрянь, - думала в пути, - но я никогда не допущу, чтобы мой сын страдал. И, уверена, на моем месте точно так же поступила бы каждая нормальная женщина…
В конце концов, как бы жалко ни было Илюшку, ему уже не стать полноценным человеком, а значит, пользы от него будет людям – как от козла молока!.. По большому счету, эти убогие для общества – обуза! Не зря сейчас иные предлагают таких ”усыплять” еще в материнской утробе.
А мой Вадик умница, ”хорошист”. И хотя я частенько заставляю сына делать уроки силой, кричу на него, - делаю это для его же пользы. Слава Богу, в последнее время он начал понимать, что, вместо того, чтобы ”тусоваться” во дворе с мальчишками, нужно стремиться получить образование и хорошую профессию…”
… Примерно через час остановив лошадь у поселка, я сняла с руки Вадима илюшкину варежку и, закинув ее далеко от дороги в снег, строго-настрого приказала сыну молчать о случившемся. Затем повернула еле плетущуюся от усталости кобылу в сторону больницы: Вадик все-таки обморозил себе переносицу, да и руку Ильи надо было показать врачам: сама я боялась на нее даже взглянуть…
В стационаре обоих мальчиков поместили в одну двухместную палату…
В тот же день я сообщила тетке Ильи, Нине Анатольевне, что ее племянник ”умудрился” потерять по пути варежку и теперь доктор говорит, что два пальца на его руке напрочь отморожены и их придется ампутировать… Та немедленно стала одеваться…
Войдя с ней в палату, мы увидели на столе несколько пирожных, пустую коробку из-под конфет и недопитую бутыль ”пепси-колы”. Вадик лежал лицом к стене и посапывал, а Илья смотрел на нас своим обычным младенческим взглядом. На его губах был шоколадный крем.
- Где деньги? – сразу подскочила к нему Нина Анатольевна. – Дед обещал с тобой прислать. А в пальто и штанах ничего нет!
И она принялась шарить по карманам его пижамы. Отыскав в них мелочь и несколько смятых десятирублевых купюр, взвизгнула:
- Остальные прожрал?!
И дала своему племяннику такую оплеуху, что тот чуть не свалился с кровати. Я схватила Нину Анатольевну за руку. Трясясь от негодования, та направилась к выходу, но в дверях обернулась к Илье:
- Чтоб в моем доме твоего духа не было! Мне тебя кормить не на что!
А когда она вышла, Вадик тут же достал из своей тумбочки недоеденный эклер и стал уминать его с нескрываемым удовольствием.
- Откуда это? – в недоумении спросила я.
- Представляешь, ма, у него, - кивнул сын в сторону Ильи, - в той варежке ”пятисотка” была… Тетка Нина все равно бы эти деньги пропила, ты же ее знаешь. Я и решил устроить нам с Илюшкой праздник живота. Только он, бестолочь, ничего не ест, даже котлеты за ужином не стал. Все в какой-то пакетик складывает и под подушкой его прячет, как Плюшкин… А губы я ему пирожным намазал, когда тебя с его теткой из окна увидел. Чтоб она ничего не заподозрила… Неплохо сообразил?
У меня перехватило дыхание, и я поспешила выйти на свежий воздух.
- Ты во дворе осторожней, - бросил мне вдогонку сын. – Там одноухий пес бродит. Говорят, этот урод вчера сторожа за ляжку схватил…
Всю ночь я пролежала, глядя в потолок…
А утром во дворе больницы увидела Илью. Со стоном опустившись на колени, он примял возле себя снег и стал вытряхивать на него их целлофанового пакета кусочки пирожных и котлеты. И дрожащая от холода облезлая дворняга (на месте правого уха которой виднелась спекшаяся кровь), приблизившись к мальчишке, с жадностью принялась за угощение… А когда Илья погладил ее по макушке, она несколько раз лизнула его в щеку…