msgbartop
Душеполезное чтение
msgbarbottom

28 Май 09 Идет война духовная…

Святой Георгий Победоносец
На иконе Георгия Победоносца мы видим человека, у которого оказалось мужество и смелость сразиться со злом, сразиться не только ради себя самого, но ради чего-то большего, чем он сам, и сразиться с ним лицом к лицу, зная, что это может стоить ему жизни. Святой Георгий изображается в виде бесстрашного Рыцаря, бьющегося с драконом, а у ворот дворца стоит девушка, которую он хочет спасти и которая ждет либо его победы, либо своего позора и смерти.
И вот в каждом из нас есть нечто, символом чего могла бы быть эта чистая девушка: наше целомудрие, наша чистота, и честность, и цельность, и столько других вещей, которые делают нас родными Живому Богу. И против всего этого ополчаются силы зла, как дракон на иконе, готовые растерзать эту красоту, так, чтобы не осталось ничего, кроме смерти, разрушения и пораженности — не только нас самих, но и Бога.

Но в каждом из нас есть величие и щедрость души, высокий дух рыцарства, который может быть поднят на борьбу за все то, что чисто, что благородно, за все великое и ради красоты этих свойств, но одновременно и ради Господа, Которому эта Красота принадлежит, как принадлежит Невеста возлюбленному и чистому Жениху.

И этот образ святого Георгия — это призыв, обращенный ко всем нам: зло распространилось повсюду, оно не только рыщет вокруг нас, оно таится и в нас самих, стараясь побороть всю эту красоту и цельность; и мы призваны вступить в бой и бороться для того, чтобы зло было побеждено, и не только ради нас самих, и не только ради Бога, но ради всякого, кого зло, может быть, отравляет и разрушает.

Вглядимся же в эту икону, и поставим себе вопрос: что в нас есть такого, что стоит у дверей царских палат, у врат Царствия Божия, готовое войти в него, если только оно будет освобождено от оков, в которые зло заключило его, если только оно будет спасено от гибели, куда зло пытается ввергнуть его.

Вглядимся также и в зло, которое пребывает в нас, и примем вызов, как его принял витязь добрый святой Георгий, и будет ли нам это стоить жизни, или будет это стоить злу поражением, выйдем на арену, вступим в бой, и пусть всё прекрасное, великое и благородное будет в нас защищено, спасено, освобождено, и вступит во дворец, в Царство Живого Бога, Который ждет нас с такой любовью, с такой верой, с такой непоколебимой надеждой!

Митрополит Антоний Сурожский

О духовной мировой войне
В истории человечества было множество разрушительных войн. Ныне мы живём в тревожном ожидании новых потрясений. И мало кто догадывается, что самая тяжёлая, изматывающая и смертоносная мировая война уже началась многие годы назад. Это о ней говорил христианам святой апостол Павел: “Наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесных” (Ефес. 6, 12).

Духовная брань - это самая настоящая война, идущая по военным законам. Здесь действует своя разведка, которая выясняет наличие сил противника, у нападающих есть арьергард и основные силы, они берут в духовный плен и убивают…

Христианин на этой войне должен быть воином Христовым. Господь, победивший зло, хочет даровать нам Свою победу и видеть нас победителями. Потому апостол не говорит: “Идите и умрите за Христа”, но призывает быть победителями во Христе. “Братия мои, - взывает он, - укрепляйтесь Господом и могуществом силы Его. Облекитесь во всеоружие Божие, чтобы вам можно было стать против козней диавольских… дабы вы могли противустать в день злый и, все преодолев, устоять” (Ефес. 6: 10, 11, 13).

Союзницей наших врагов, демонов, выступает наша падшая человеческая природа. Единственный способ защититься от зла - это не иметь в себе его, чтобы внешнее зло не находило опоры внутри нас. Средства защиты наших душ, средства искоренения внутреннего зла известны - это вера в Господа Иисуса Христа и Таинства Его Церкви, непрестанная покаянная молитва ко Господу.

К сожалению, большинство из нас в своей теплохладности в лучшем случае держится на плаву, в то время как апостол призывает нас к духовному подвигу, к евангельской ненасильственной атаке, к готовности благовествовать Христа (Ефес. 6, 15).

Да, силы духов злобы велики, и демоны в своей лютой ненависти вмиг стёрли бы с лица земли всё человечество, если бы их не сдерживал Господь. А нашу решимость подвизаться ослабляют падения, нашу волю усыпляет леность, наша ревность растворяется в омуте всемирной секуляризации и наступающей апостасии, но это не является оправданием бездействия и уныния.

Господь видит наши души. Он знает, как нам трудно. Он видит, как мы скорбим. Он принимает наше покаяние. В духовной брани Он всегда рядом с нами, только до времени не являет Себя открыто, чтобы испытать нашу веру и не лишить нас награды за терпение.

Воспримем же слова апостола Павла как боевой призыв: “Станьте, препоясав чресла ваши истиною… и облекшись в броню праведности… и обув ноги в готовность благовествовать… А паче всего возьмите щит веры… и шлем спасения возьмите, и меч духовный, который есть Слово Божие” (Ефес. 6, 14-17).
Инок Всеволод (Филипьев)

Источник: blogs.mail.ru/inbox/kotov68

22 Май 09 Протоиерей Александр Авдюгин: Можно ли побороть страх смерти?

Протоиерей Александр Авдюгин
Недавно мне дали ссылку на небольшую заметку из «Литературной газеты» . В ней врач «Скорой помощи» рассуждает, сколь поразила его смерть священника, во время которой ему по долгу службы пришлось присутствовать. Врач часто видел последние минуты пациентов. Они для большинства умирающих сопровождаются ужасом и страхом. Здесь же, у священника, все было иначе.

Впрочем, вот рассказ врача:

«Мне никогда не забыть, как однажды по вызову наша бригада приехала к пожилому священнику, которого свалил инфаркт. Он лежал на кровати в тёмно-синем подряснике с небольшим крестом в руках. Объективные данные говорили о кардиогенном шоке. Давление крайне низкое. Больной был бледен, с холодным липким потом, сильнейшими болями. При этом внешне не просто спокоен, а АБСОЛЮТНО спокоен и невозмутим.

И в этом спокойствии не было никакой натяжки, никакой фальши. Мало того. Меня поразил первый же заданный им вопрос. Он спросил: «Много вызовов? Вы, наверное, ещё и не обедали?» И, обращаясь к своей жене, продолжил: «Маша, собери им что-нибудь покушать». Далее, пока мы снимали кардиограмму, вводили наркотики, ставили капельницу, вызывали «на себя» специализированную реанимационную бригаду, он интересовался, где мы живём, долго ли добираемся до работы. Спросил слабым голосом, сколько у нас с фельдшером детей и сколько им лет.

Он беспокоился о нас, интересовался нами, не выказывая и капли страха, пока мы проводили свои манипуляции, пытаясь облегчить его страдания. Он видел наши озабоченные лица, плачущую жену, слышал, как при вызове специализированной бригады звучало слово «инфаркт». Он понимал, что с ним происходит. Я был потрясён таким самообладанием.

Через пять минут его не стало…»

Многих эта заметка оставила неравнодушными. Она действительно «трогает» сердце, тем более что рассуждений о смерти у нас хоть и без табу, но молчаливо избегают. Сегодня более привлекателен принцип, еще Владимиром Высоцким определенный:

Может, лучше про реактор,

Про любимый лунный трактор…

Общество, где главная составляющая – блажь тела и нега души, не любит рассуждать о том, что никак не вписывается в яркие рекламные ролики комфорта и благополучия. О смерти - только в некрологах да в криминальной хронике, где речь идет лишь о способах убийства, о бессилии стражей порядка и психологической наклонности убийц.

Нет желания писать о смерти. Тем более смерти собственной. Даже в наших православных издательствах и СМИ тема кончины и загробного бытия проходит по касательной (назовите хоть одну толковую книжку на эту тему). Куда интересней говорить о раскладе епископских кафедр, границах Церкви и нужности иконостаса вместе с церковнославянским языком. Здесь блещут искрометными мыслями, приводят громоподобные аргументы вкупе с цитатами, а страсти накалены так, что от тихого вопроса, который надобно задавать всем и каждому ежедневно: «Како мне умирати будети?», просто отмахиваются. Хотя прекрасно все знают, что есть две непреложные истины. Первая – все умрем. Вторая – неизвестно, когда.

Истины есть, а забот о достойном обрамлении этих законов никаких. Лишь, когда смерть касается твоей семьи, твоих друзей или родных, то, стоя у гроба, невольно примеряешь его на себя, а столь распространенное «все там будем» не облегчает ни страха, ни горя.

Можно побороть этот страх? Православие утверждает – можно, а врач «Скорой помощи» примером о смерти священника доказывает это утверждение. Надо думать о смерти, чтобы побороть страх смерти. Простая формула, и тут вполне срабатывает амвросиевская поговорка «Где просто, там ангелов со сто». Чем скорее до твоего сознания дойдет необходимость быть готовым к смерти, тем меньше останется страха.

Крест

У человека есть разум; сталкиваясь с каким-нибудь вопросом, он обдумает все возможности. Может случиться так, а может, и иначе. Даже если проблема и совсем маловажная, разумный человек непременно обсудит обе возможности. Здесь же, встречаясь с этой абсолютной серьезностью – собственной смертью, которая непременно возникнет у каждого, мы очень часто поступаем иначе. Варианты не разбираются, дата отбрасывается на философское «не скоро», а утверждение, что лишь Господь определяет сроки, к себе не применяется.

Удивляет одна очевидная несообразность. Мы разумны, практичны, а многие из нас в день нынешний и прагматичны. Разум наш обдумывает все возможности и планирует различные варианты, сталкиваясь с объективными событиями. Смерть – абсолютная объективность, но она почему-то не становится проблемой на протяжении всей жизни. И, лишь оказавшись на пороге ухода с этого, пусть сложного, но знакомого мира, выясняется, что ступенька этого порога нам не под силу. За ней то, чего не знаем и о чем не стремились узнать. Отсюда страх, а за ним и ужас. Мы боимся смерти намного больше, чем она того заслуживает.

Это происходит потому, что неизбежность смерти не становится главным ориентиром в нашей жизни. Знаменитая «память смертная» даже среди православных стало обиходным выражением, никак не отражающемся на повседневности дел земных. Лишь вечером, когда внимательно читаем вечерние молитвы, напоминается: «Се ми гроб предлежит: се ми смерть предстоит». Но и эта строчка молитвенного правила очень часто прочитывается скоренько, без ударений, придыханий и, главное, - без мысли.

Обратите внимание, что в Каноннике последование молитв на сон грядущий имеет разделение. После «Достойно есть» идет «Отпуст», а затем положена еще молитва свт. Иоанна Дамаскина. Там молящийся должен указать на место своего сна и произнести: «Неужели мне одр сей гроб будет…». Теперь вопрос. Как часто мы вдумчиво и серьезно совершаем это требование обязательной для верующего человека молитвы?

Батюшка, о котором идет речь в «Литературке», по всей видимости, неукоснительно придерживался этого правила. И не только его…

Практическая жизнь священника ежедневно и ежечасно прикасается к смерти. Нас даже воспринимают частенько, как напоминание о грядущем и неизбежном собственном отпевании. Кстати, именно поэтому и стараются загрузить несвойственными для священнослужителя неуставными делами социального и хозяйственного плана. Священник хозяйственник и строитель всегда более «выгоден» миру, чем тот, кто постоянно зовет к покаянию и твердит: «Ты о смерти подумал?»

В смерти нас страшит неизвестность, а что со мной будет? Для этого священника неизвестности не было. Он знал, что его ожидает, и именно поэтому его до последней минуты заботят судьбы тех, кто остается пока здесь, на этой стороне бытия. Умирающий священник беспокоится не только о проблемах тех, кто его окружает в последнюю минуту, он продолжает выполнять дело Христово – любить. Здесь не меркантильное собирательство «добрых дел» и «благородных поступков», здесь знание о том, что доброта и любовь взаимны и именно они уменьшают страх смертный. Да и чего бояться, если любовь пронизывает все? И горнее, и дольнее.

Страх смерти верующего человека иной. Тут боязнь остаться вне любви Божией, то есть не наследовать Царство Божие.

Как его побороть? Руководств множество. Вот одно из них.

«А что препятствует нам войти в царствие Божие? Сказано: «Исполни заповеди», тогда спасешься. А так как мы немощны, испорчены, подвластны или доступны бесам, то Господь дал нам покаяние и другие Таинства. Если искренно покаемся, то Господь прощает нас, т.е. очищает нашу душу от греховных язв и обещает кающемуся Царствие Божие. Седмижды семьдесят раз на день покаешься и столько же раз получишь прощение. Если же ты не веришь Слову Божию, тогда, конечно, будешь страшиться, подпадешь власти бесов, а они замучают тебя. Ты, очевидно, как фарисей, хочешь опереться на дела свои, хотя и бессознательно, может быть. А ты будь, как мытарь, то есть все спасение возлагай на милосердие Божие, а не на свои исправления, и тогда выйдешь из этой жизни, как мытарь из храма — оправданным, т.е. войдешь в Царствие Божие». (Игумен Никон (Воробьев), «Письма о духовной жизни»)

Именно на милосердие Божие возлагал свои упования умирающий священник. Этим смерть и победил. Поэтому она для него - не фатальная зловонная тетка с косой, а всего лишь необходимое и ожидаемое жизненное событие…
http://www.pravmir.ru/article_4099.html

10 Май 09 ИСЦЕЛЕНИЕ РАССЛАБЛЕННОГО В КАПЕРНАУМЕ

Иисус, видя веру их, говорит расслабленному: чадо! прощаются тебе грехи твои.
Первый шаг к исцелению … расслабленности есть покаяние и молитва о прощении своих грехов и, затем, вера во всеисправляющую помощь Божию…

Однажды Иисус Христос пришел в Капернаум — небольшой городок на северо-западном берегу Геннисаретского озера (или Тивериадского моря), и, войдя в дом, стал учить. Народу набралось очень много, так что не было места даже у дверей. И вот, в это время принесли одного больного, расслабленного.

Под общим именем расслабленных в Новом Завете разумеется несколько видов больных: пораженных апоплексическим ударом; параличом какой-либо одной части тела, например, руки; одержимых судорогой — весьма частой на Востоке и очень опасной болезнью.

Принесшие расслабленного не могли пройти в дом к Иисусу, и вот они раскрыли кровлю дома и сверху спустили расслабленного внутрь комнаты, где сидел Иисус.

Дома в Иудее строились, по большей части, таким образом: середину занимал двор, по четырем сторонам которого воздвигались постройки, составлявшие собственно жилище; с улицы в этот двор вела дверь (или ворота) и отсюда уже были двери в комнаты дома. Двор у богатых устилался мрамором и украшался разными орнаментами, иногда фонтаном и, во всяком случае, даже у небогатых содержался в чистоте. Здесь бывали праздники и семейные беседы. Двор был открыт сверху, но в случае непогоды, ненастья его покрывали сверху щитами из досок, или кожи, или полотна. Собственно жилые постройки, окружавшие двор, были с плоскими крышами, обнесенными решеткою, и составляли, таким образом, галереи, по которым прогуливались, иногда уединялись для молитвы. На эти кровли, или галереи вели лестницы изнутри двора и иногда с улицы. Кровли домов соседних иногда соединялись под одну, так что, взошедши на один дом, можно было пройти часть улицы. При таком устройстве домов понятен рассказ о спуске расслабленного через кровлю двора. Господь поучал, вероятно, не в самом доме, не в жилых комнатах, а во дворе, где было удобнее предлагать поучение собравшемуся во множестве народу. Принесшие расслабленного, не имея возможности, за многолюдством, проникнуть во двор, поднялись с ним на верх дома, на галереи или по внешней лестнице, или по лестнице другого соседнего дома и, подняв один или несколько щитов из временной и легко разбирающейся кровли двора, опустили на веревках расслабленного к тому месту, где поучал Божественный Учитель. Господь Иисус, видя веру принесших больного, равно как и самого расслабленного, говорит ему: Чадо! прощаются тебе грехи твои…

Болезни, по учению Писания, есть следствие грехов и посылаются иногда Богом в наказание за грехи. Часто между болезнью и грехом есть очевидная связь, каковы болезни от любострастия, пьянства и т.п. Посему, чтобы исцелить болезнь, нужно снять грех, избавиться от него; нужно, чтобы Бог простил его: уничтожится причина, уничтожится и действие или произведение ее. Господь видит нравственную причину болезни расслабленного во грехе и потому говорит прежде всего о прощении грехов, как нравственном условии телесного выздоровления.

Вероятно, больной сам сознавал хорошо свои грехи и, может быть, считал себя уже слишком великим грешником, так что не смел надеяться на милосердие к нему Спасителя, а потому Господь и ободряет его словами: Чадо! прощаются тебе грехи твои. И, уразумев затем мысли присутствовавших тут фарисеев, которые сочли эти слова богохульством, Он высказал, что исцелить больного не легче, чем простить грехи человеку, и что Сын Человеческий, имеющий силу совершать исцеления, имеет власть на земле прощать грехи и потому говорит расслабленному: Встань, возьми постель твою и иди в дом твой. И больной тотчас встал и, взяв постель, вышел пред всеми…

Слова Христа, что Он имеет власть на земле прощать грехи, противополагаются словам фарисеев: Кто может прощать грехи, кроме одного Бога, Который на небе.

Этот евангельский рассказ имеет приложение и к современному нам человечеству, особенно к некоторой части его — с расслабленной верой и нравственностью в силу многих и частых прегрешений. Первый шаг к исцелению этой расслабленности есть покаяние и молитва о прощении своих грехов и, затем, вера во всеисправляющую помощь Божию. Да укрепит ими нашу расслабленную веру и исправит расшатанную нравственность нашу!

http://www.lavra.ua

03 Май 09 Беседа 41 на Деяния. Златоуст, т.9, ч.1.

Святой Иоанн Златоуст
Почему Павел часто входил в синагоги. – Ослепление иудеев. – Землетрясение в Константинополе. – Грех лютее демона. – Случай с найденным сокровищем.
1. Смотри, как (Павел) везде сам входит в синагоги и потом выходит; он везде хотел начинать с них, как я и прежде говорил. Язычники с ревностью и усердием принимали его; и иудеи, когда язычники принимали, приходили в раскаяние. Он хотел отделить оттуда учеников и начать с них, так чтобы они не собирались вместе с теми, и делал это не без причины. Потому он часто беседовал с ними, что убеждал (их). Слыша о дерзновении (Павла), не прими это за упорство. Он беседовал о предметах полезных, о царствии (Божием): кто же не стал бы слушать этого? “Но как некоторые ожесточились и не верили, злословя путь Господень перед народом, то он, оставив их, отделил учеников, и ежедневно проповедывал в училище некоего Тиранна. Это продолжалось до двух лет, так что все жители Асии слышали проповедь о Господе Иисусе, как Иудеи, так и Еллины” (ст. 9, 10). “Путем” они справедливо называли проповедь; она действительно была путем, ведущим в царствие небесное. “В училище”, говорит (писатель), “некоего Тиранна. Это продолжалось до двух лет, так что все жители Асии слышали проповедь о Господе Иисусе, как Иудеи, так и Еллины”. Видишь ли, сколько пользы принесла неутомимая ревность? Слушали и иудеи и язычники. “Бог же творил немало чудес руками Павла, так что на больных возлагали платки и опоясания с тела его, и у них прекращались болезни, и злые духи выходили из них” (ст. 11, 12). Не касались только, принося (к больным), но, взявши, возлагали на них. Потому, я думаю, не попустил ему Христос идти в Азию, что имел в виду это время. “Даже некоторые из скитающихся Иудейских заклинателей стали употреблять над имеющими злых духов имя Господа Иисуса, говоря: заклинаем вас Иисусом, Которого Павел проповедует” (ст. 13). Так все они делали по любостяжанию. Смотри: веро­вать не хотели, а изгонять бесов этим именем захотели. Да, так велико было имя Павла! “Это делали какие-то семь сынов Иудейского первосвященника Скевы. Но злой дух сказал в ответ: Иисуса знаю, и Павел мне известен, а вы кто? И бросился на них человек, в котором был злой дух, и, одолев их, взял над ними такую силу, что они, нагие и избитые, выбежали из того дома. Это сделалось известно всем живущим в Ефесе Иудеям и Еллинам, и напал страх на всех их, и величаемо было имя Господа Иисуса” (ст. 14-17). Они делали это тайно, но потом бессилие их делается весьма явным. “И напал страх на всех их, и величаемо было имя Господа Иисуса. Многие же из уверовавших приходили, исповедуя и открывая дела свои” (ст. 17, 18). Так как они имели такую силу, что и чрез бесов делали такие дела, то и следовало быть этому. “А из занимавшихся чародейством довольно многие, собрав книги свои, сожгли перед всеми, и сложили цены их, и оказалось их на пятьдесят тысяч драхм. С такою силою возрастало и возмогало слово Господне” (ст. 19, 20). Видя, что нет им никакой пользы, они сожигают книги, когда и сами бесы делают такие дела. Таким образом, имя не делает ничего, когда будет произносимо без веры. Прикровенно указывая на это, премудро сказал (Христос): “верующий в Меня, дела, которые творю Я, и он сотворит, и больше сих сотворит” (Ин.14:12). Смотри, как они пользовались этим оружием против себя самих. И стязашеся, говорит (писатель), “в училище некоего Тиранна. Это продолжалось до двух лет”, – там, где были верные, и весьма верные. Те (заклинатели) не считали Иисуса великим, если присоединяли к имени Его имя Павла, почитая этого за нечто великое. Здесь достойно удивления то, почему бес не содействовав обману заклинателей, но обличил их и обнаружил притворство их. Мне кажется, что он весьма озлобился, подобно тому, кто, находясь в крайней опасности и будучи оскорбляем кем-нибудь из людей маловажных и незначительных, пожелал бы изливать на него всю свою злобу. Чтобы не показалось, что он пренебрегает именем Иисуса, он сначала исповедует Его и потом показывает свою силу. А что не имя Его было бессильно, но все произошло от их обмана (видно из того), что с Павлом этого не случилось. “И бросился”, говорит (писатель), “на них человек”. Может быть, разорвал им одежды и разбил им головы. Это выражается словом: “бросился”, т.е. стремительно бросившись на них, так что мог сделать это. Что значит: “оставив их, отделил учеников”? Отклонил их злословие. Он делает это и отделяется, потому что не хотел разжигать их зависть и возбуждать большую распрю. А словом: “небоязненно” выражается, что он был готов и на опасности и говорил явно, не прикрывая учения. Отсюда мы научаемся не иметь общения с злословящими, но уклоняться от них. Слыша злословие, он сам не злословил, но беседовал ежедневно, и еще более привлекал к себе тем, что и слыша злословие не отступал и не отделялся. И смотри: когда кончилось искушение от внешних (людей), началось от бесов.

Видишь ли слепоту иудеев? Они, увидевши, что одежды его чудодействуют, ему не внимали. Что может быть больше этого? А им и это послужило к противному. Если кто из эллинов не верует, то видя, как тень производит (чудеса), пусть уверует. Таким образом, чрез отделение от них злословящих и порицающих учение, – оно именно здесь названо “путем”, – побеждаются; а он отделяется так, что и учеников не оставил и тех не привел в ярость, показывая, что он всегда имел в виду спасение. Он и здесь не оправдывается пред ними, потому что язычники везде уже веровали. И “проповедывал” не просто в каком-нибудь месте, но там, где было училище, как в месте удобнейшем для собрания.

2. Вот, какова сила верующих: и у других является способность совершать то же самое! Какое же ослепление в тех, которые и после явления такой силы оставались в неверии! Как Симон домогался благодати Духа для прибытка, так и эти делали то же для того же самого. Какое ослепление! А почему Павел не запрещает им? Потому что это показалось бы делом зависти: поэтому-то так и устрояется. Это было и при Христе, но тогда не оказывается препятствия (потому что тогда было начало дела). Так, Иуда, будучи вором, не встречает препятствия, Анания же и Сапфира были лишены жизни. И многие из иудеев, оказывая сопротивление, ничего не терпели, а Елима был ослеплен, потому что “не послал”, говорит (Христос), “Бог Сына Своего в мир, чтобы судить мир, но чтобы

мир спасен был чрез Него” (Ин.3:17). Посмотри на их нечестие: оставаясь иудеями, они захотели воспользоваться именем (Иисуса), – потому что делали все из тщеславия и корыстолюбия. Смотри, как везде люди обращаются не столько помощью полезного (внушения), сколько страхом. По случаю смерти Сапфиры страх объял Церковь и “из посторонних же никто не смел пристать к ним” (Дян.5:11,13); здесь брали платки и полотенца – и исцелялись, и после этого “исповедуя и открывая” грехи свои. Из того, что бесноватый бросился на них, видно, как велика сила бесов в отношении к неверующим. Почему же злой дух не сказал, кто это Иисус, а высказал слова, не принесшие пользы? Он боялся, чтобы самому не потерпеть наказания, так как знал, что наказать этих обманщиков ему попущено было силою того же самого имени. Почему и эти несчастные не сказали: веруем (в Него)? Они боялись Павла, хотя им было бы гораздо более славы, если бы они сказали это и признали владычество Его. Притом у них было в памяти случившееся в Филиппах (Деян.16:18). Заметь, как краток наш писатель, как он только пишет историю, а никого не осуждает. Это делало апостолов достойными удивления. Впрочем упоминает, чьи были дети (заклинатели), имя их и число, и этим сообщает признак достоверности написанному. Для чего они “скитались” по селениям? Для прибытка, а не для проповеди? Но хорошо, что они и после бегали, проповедуя о том, что терпели. Указывая на это, и (писатель) говорит: “это сделалось известно всем живущим в Ефесе Иудеям и Еллинам”. Не должно ли было это, скажи мне, обратить и самих упорствующих? Но не обратило. И не удивляйся; злобу ничто не убеждает. Но посмотрим, какой великой злобы было дело заклинателей. Почему не было того же при Христе, это мы рассмотрим в другое время, а не теперь; заметим только, что здесь было сделано хорошо и полезно. Мне кажется, что они это делали издеваясь, потому и наказываются, чтобы после никто уж не дерзал произносить это имя как попало. Это многих из уверовавших привело к исповеданию, произвело в них страх и было величайшим доказательством того, что Бог знает все. Прежде, чем они были обличены бесами, они обвинили сами себя, боясь чтобы не потерпеть того же. И справедливо. Если покровительствовавшие им бесы стали их обвинителями, а не помощниками, то какая оставалась надежда, кроме исповедания делами? Смотри, как скоро, после таких знамений, является зло. Такова человеческая природа: она скоро забывает благодеяния.

Не припомните ли, что тоже самое произошло и в наше время? Скажи мне, в прошлом году, не поразил ли Бог землетрясением весь город? И что же? Не все ли приняли крещение? Блудники и люди, преданные роскоши и сластолюбию, оставив те жилища и места, в которых проводили время, не исправлялись ли, не делались ли благоговейными? А едва прошло три дня, как они опять обратились к свойственному (им) пороку. Отчего это происходит? От великого нерадения. И что удивительного, если это происходит по прошествии событий, когда бывает тоже и там, где образы (событий) остаются постоянно? Событие, бывшее в Содоме, скажи мне, не остается ли навсегда? А что? Живущие близ него сделались ли оттого лучшими? Нисколько. А что сын Ноев? Не был ли он таков? Не остался ли он злым, хотя и видел своими глазами такое запустение? Не будем же удивляться, что при таких событиях иные не веровали, если часто самое вероучение обращают к противному – ко злу, если, например, и о Сыне Божием говорят, что “бес в Тебе” (Ин.8: 48). Не видите ли и ныне то же самое, как многие люди, неверные и неблагодарные, уподобляются ехиднам, – будучи облагодетельствованы и призрены другими, огорчают потом своих благодетелей? Это сказано нами для того, чтобы никто не удивлялся, что и при таких знамениях не все обратились.

3. Вот и в наше время были события с блаженным Вавилою, события в Иерусалиме, события при разрушении храмов, и однако не все обратились. К чему говорить о древнем? Я сказал уже, что было в прошлом году, и никто не обратил внимания, но мало-помалу опять стали предаваться распутству и грехопадению. Небо постоянно взывает, что есть Господь, что все это (разумею мир) есть дело некоего Художника, а некоторые говорят, что нет. Случившееся с Феодором в прошлом году кого не поразило? И однако больше ничего не произошло, но сделавшись на время благоговейными, потом возвратились к тому же состоянию, из которого перешли к благоговению. Тоже было некогда с евреями. Потому и сказал пророк: “когда Он умерщвлял их, они искали Его и скоро обращались к Богу” (Пс.77:34). И вообще что надобно сказать? Как многие, впадая в болезни, обещались по выздоровлении совершенно исправиться, и однако оставались такими же! В этом особенно и открывается нам произволение и свобода пашей природы, – во внезапной перемене. Если бы зло было нам естественно, то не было бы этой перемены; что естественно и необходимо, в том измениться мы не можем. И однако, скажешь, изменяемся. Не видим ли мы, как некоторые, имея от природы зрение, от страха становятся слепыми? Это оттого, что нашей природе свойственно сокращаться, когда приходит другое естественное действие; так и терять зрение от страха нам естественно, и с другой стороны также естественно, что при большем страхе другой (меньший) исчезает. Что же? Если, скажешь, любомудрие свойственно природе, то как же страх, овладевая ею, изгоняет его? А что, если я докажу тебе, что некоторые и в это время не бывают любомудрыми, а даже среди самого страха остаются смелыми? Это уже неестественно. О древнем ли говорить или о новом? Сколько было людей, которые и во время страха оставались смеющимися, издевающимися, и не испытывали ничего такого (подобного страху)? Так фараон, скажи мне, не тотчас ли (после наказания) переменялся и возвращался к прежнему нечестию? Так и здесь заклинатели, хотя сами знали (о ком говорят), над бесноватыми говорили просто: “заклинаем вас Иисусом, Которого Павел проповедует”. Из того, что они говорят в подтверждение, видно что они знали. Говорят только: “Иисусом”, между тем как следовало сказать: Спасителем вселенной, воскресшим (из мертвых). Они не хотели исповедать славу Его; потому бес, бросившись на них, обличил их и сказал: “Иисуса знаю, и Павел мне известен”; как бы так сказал: вы не веруете, но говорите это, злоупотребляя именем; и потому, говорит, храм (ваш) пуст, оружие не крепко, вы – не проповедники, но принадлежите мне. Велика ярость беса! Апостолы могли бы сделать с ними тоже, но не делали; повелевая теми, которые делали это, они тем более сами могли бы сделать тоже. Отсюда открывается кротость их, т.е. когда гонимые так поступают, а бесы, которым люди служили, делают противное, “Иисуса”, говорит, “знаю”, стыдитесь же вы, которые не знаете (Его). “И Павел мне известен”. Хорошо и это сказано; признает его проповедником Божиим. Потом бросается на них и раздирает им одежды, и этими действиями как бы выражает: не подумайте, что я делаю это из презрения к тем (апостолам). Велик страх бесовский! А почему он не разорвал одежды их без всяких слов? Этим он выразил свою ярость и остановил их обман. Он боялся, как я сказал, неприступной силы (Христовой), и не преодолел бы таким образом, если бы не сказал этого. Смотри, как везде бесы оказываются благоразумнее иудеев и не смеют ни противоречить, ни порицать апостолов или Христа. Там они говорят: знаем Тебя, кто Ты; и: “пришел Ты сюда прежде времени мучить нас”; и еще: “знаю Тебя”, Сыне “Божий” (Мф.8:29. Мк.1:24). А здесь: “сии человеки – рабы Бога Всевышнего” (Деян.16:17); и опять: “Иисуса знаю, и Павел мне известен”. Они весьма боялись и страшились тех святых. Может быть и из вас иной, слыша это, желает иметь такую же власть, чтобы бесы не могли взирать на него, и называет тех святых бла­женными потому, что они имели такую силу. Такой пусть послушает, что сказал Христос: “не радуйтесь, что духи вам повинуются” (Лк.10:20), так как Он знал, что все люди стали бы особенно радоваться этому из тщеславия. Если ты ищешь угодного Богу и полезного обществу, то к этому есть другой лучший путь. Не так важно – изгнать беса, как – освободиться от греха. Бес не препятствует достигнуть царствия небесного, а еще содействует, – хотя невольно, но содействует, делая одержимого им более любомудрым; а грех удаляет (от царствия).

4. Может быть, кто-нибудь скажет: я не желал бы достигать такого любомудрия. И я не желаю этого, но желаю другого – того, чтобы делать все из любви ко Христу. Если же и то случится, – чего да не будет! – и об этом должно молиться. Итак, если (бес) не удаляет (от царствия небесного), а грех удаляет, то избавление от последнего есть большее благо. Потому будем стараться освобождать от него ближних наших, а прежде ближних – нас самих. Будем пещись, чтобы нам не сделаться одержимыми бесом, будем тщательно смотреть за собою. Но лютее беса грех, так как тот еще делает людей смиренными. Не видите ли, как бесноватые, когда они получают облегчение от этой болезни, бывают печальны и кротки, какая стыдливость выражается в лице их, как они боятся даже смотреть вокруг себя? Посмотри же, какая выходит несообразность: те стыдятся своих страданий, а мы не стыдимся своих дел; те стыдятся, претерпевая зло, а мы не стыдимся, совершая зло; их положение достойно не стыда, но сострадания, человеколюбия, снисхождения, великого удивления и тысячи похвал, если только они, противодействуя бесу, переносят все с благодарностью; а наше положение достойно посмеяния, стыда, осуждения, наказания, мучения, крайних бедствий и самой геенны, и не заслуживает никакого снисхождения. Видишь ли, как грех лютее беса? Те от своих страданий получают двоякую пользу: во-первых, вразумляются и делаются более любомудрыми; во-вторых, потерпев здесь наказание за свои грехи, отходят к Господу чистыми. Мы часто говорили об этом и учили, что наказываемые здесь, если терпят благодушно, могут избавиться от множества грехов. От грехов же бывает двоякое зло: первое – то, что претыкаемся, второе – то, что становимся худшими. Обратите внимание на слова мои. Не только то зло мы терпим от греха, что грешим, но еще и то, что душа приобретает дурной навык, подобно как бывает с телом. Сказанное будет яснее на примере. Как одержимый горячкою не только то терпит зло, что находится в болезни, но и то, что после болезни становится слабее, хотя бы он уже и выздоровел от продолжительной болезни, так и по совершении греха, хотя бы мы и исцелели, мы еще имеем нужду в большей силе. Представь человека, который нанес кому-нибудь обиду и не получил наказания: не потому только он достоин слез, что не потерпел наказания за обиду, но и по другой причине. По какой? Потому, что душа его стала бесстыднее. От каждого греха, как скоро он сделан и окончен, в душе нашей остается некоторый яд. Не слышишь ли, как некоторые, исцелившись от известной болезни, говорят: “я еще не осмеливаюсь пить воды?” Хотя он и выздоровел, но болезнь причинила и это зло. Те, тяжко страдая, благодарят; а мы и при благосостоянии хулим Бога и ропщем на Него; и подлинно, ты найдешь делающих это больше в здоровье и богатстве, чем в бедности и слабости. Бес стоит (пред ними), как истинный палач с сильными угрозами, или как учитель с поднятою плетью, не дозволяющий никакой отрады. Если же некоторые и при этом не делаются любомудрыми, то, по крайней мере, они претерпевают наказание. И это не маловажно. Как от безумных, как от сумасшедших, как от детей не требуют отчета в их действиях, так и от них; и нет че­ловека, столь жестокого, чтоб наказывать за то, что сделано по неведению. Таким образом мы – согрешающие – оказываемся гораздо хуже беснующихся. Но мы не извергаем пены, не извращаем глаз и рук? О, если бы мы делали это с телом и не делали с душою! Хочешь ли, я покажу тебе, как душа извергает нечистую пену и извращает умственные очи? Посмотри на гневающихся и неистовствующих от ярости, не извергают ли они слов, которые нечистее всякой пены? Подлинно они как бы источают смрадную слюну. И как те не узнают никого из присутствующих, так и эти. При своем помраченном уме и извращенных очах они не различают ни друга, ни врага, ни почтенного человека, ни презренного, но на всех смотрят (просто). Можешь видеть, как они и трясутся, также как те. Но они не падают на землю? За то душа их падает низко и лежит в трепете; если бы она стояла прямо, то с нею не было бы того, что бывает тогда. Подлинно не низкой ли и потерявшей самосознание душе свойственно то, что делают и говорят неистовствующие от ярости? Но есть и другой вид неистовства, еще худший. Какой? Тот, когда не хотят оставить гнева, но питают в себе памятозлобие, как какого домашнего палача. Самих же их первых мучит памятозлобие еще и здесь, не говоря о будущем. Подумай, какое терпит мучение человек, возмущенный душою, каждый день помышляя о том, как бы отомстить врагу? Прежде всего он мучит сам себя и томится, раздражаясь, досадуя на самого себя, разгорячаясь. Точно огонь постоянно горит в тебе, и, когда горячка усиливается до такой степени, ты не ослабляешь ее, думаешь, как бы причинить какое зло другому; а между тем терзаешь самого себя, постоянно нося в себе сильный пламень, не давая успокоиться душе своей, постоянно свирепея, и содержа ум свой в тревоге и смятении.

5. Что хуже этого неистовства – всегда мучиться, раздражаться и воспламеняться? А таковы души злопамятных. Они, как скоро увидят того, кому хотят отомстить, тотчас же выходят из себя; услышат ли голос его, падают и дрожать; лежат ли на постели, придумывают тысячи мучений, как бы поразить и растерзать своего врага; а если при этом увидят его благоденствующим, о, какое для них наказание! Прости же другому проступок его и избавь себя от мучения. Для чего ты непрестанно мучишь себя, чтобы однажды поразить и наказать его? Для чего причиняешь самому себе изнурительную болезнь? Для чего продолжаешь гнев свой, когда он готов прекратиться? Да не продолжится (гнев ваш) даже “до вечера”, говорит Павел (Еф.4:26); он, как бы какая тля и моль, подъедает корень нашей души. Для чего удерживать внутри себя этого дикого зверя? Лучше положить змея или ехидну на сердце, нежели гнев и памятозлобие; от тех скоро можно было бы нам освободиться, а этот остается постоянно, вонзая свои зубы, впуская свой яд, возбуждая злые помыслы. Я делаю это, скажешь, для того, чтобы тот не стал смеяться надо мною, не стал презирать меня? Жалкий и безрассудный человек! Ты не хочешь быть посмешищем для подобного тебе раба, а подвергаешься неблаговолению своего Владыки? Не хочешь быть в презрении у равного тебе раба, а сам презираешь Владыку? Не можешь снести презрения (от человека), а не подумаешь, что ты прогневляешь Бога, посмеваешься над Ним, пренебрегаешь Им, не оказывая Ему повиновения? А то, что он не будет смеяться над тобою, это очевидно. Если станешь мстить, то будет великий смех, великое презрение, так как это – дело малодушия; если же простишь, то – великое удивление, так как это – дело великодушия. Но тот, скажешь, не узнает этого? Пусть узнает Бог, чтобы ты имел за то большую награду. “Взаймы давайте”, говорит Он, “не ожидая ничего” (Лк.6:35).

Будем благодетельствовать тем, которые не чувствуют, что им благодетельствуют, чтобы они, воздавая нам похвалы или что другое, тем не уменьшили нашей награды. Если ничего не получим от людей, то тем больше получим от Бога. Что смешнее, что грубее души, непрестанно гневающейся и желающей мщения? Это – женское и детское желание. Как та (гневливая жена) гневается и на бездушные вещи и, пока хотя не топнет об пол, не оставляет своего гнева, так и эти (злопамятные) желают отомстить своим оскорбителям и делаются сами достойными смеха, потому что увлекаться гневом свойственно детскому уму, а преодолевать его возмужалому. Итак, не мы будем в посмеянии, когда окажем любомудрие, и они (оскорбители). Не покоряться страсти – дело людей не презренных; а презренным свойственно бояться смеха других до такой степени, чтобы из-за этого решиться – покоряться собственной страсти, оскорблять Бога и мстить за себя. Это, поистине, достойно смеха. Будем же избегать этого. Пусть тот говорит, что он причинил нам тысячу зол, а сам ничего не потерпел (от нас), пусть говорит, что если он и еще поругается над нами, так же не потерпит ничего. Если бы он захотел хвалить нас, то не иначе стал бы проповедовать о нашей добродетели, не иные стал бы употреблять слова, как именно эти, которыми он думает унизить нас. О, если бы все говорили обо мне, что “это – человек холодный и жалкий; все оскорбляют его, а он терпит; все нападают на него, а он не мстит за себя”! О, если бы прибавили еще, что “он даже и не может сделать этого, хотя бы и хотел”, – мне похвала была бы от Бога, а не от людей! Пусть говорят что мы не мстим по трусости. Это нисколько не вредит нам; Бог видит и уготовляет нам большее сокровище. Если бы мы стали смотреть на тех людей, то лишились бы всего. Будем же смотреть не на то, что о нас говорят, а на то, что нам должно делать. Некоторые говорят: пусть не смеется надо мною, пусть не издевается. О, безумие! Никто оскорбивший меня, говоришь ты, не смеялся надо мною, т.е., я отомстил. Но потому ты и достоин посмеяния, что отомстил. Откуда явились эти слова – постыдные и гибельные, низвращающие нашу жизнь и общество? Не отголосок ли сопротивления Богу. Что делает равным Богу, т.е. немстительность, то почитаешь ты смешным. Не в праве ли смеяться над нами и мы сами, и эллины, когда так говорим мы вопреки Богу?

Хочу рассказать нечто, бывшее в древности, касающееся не гнева, но имущества. У одного человека было поле, в котором было скрыто сокровище, о чем господин ничего не знал. Это поле он продал. Купивший, раскапывая землю, чтобы разработать и насадить ее, нашел скрытое сокровище. Продавший, узнав об этом, пришел к купившему и стал насильно требовать себе сокровища: я, говорит, продал поле, а не сокровище. Тот отказал ему, сказавши, что он купил поле вместе с сокровищем и ничего более знать не хочет. Начали тяжбу, один надеясь получить, а другой, стараясь не отдать. Нашедши какого-то человека, они обратились к нему с этим делом и спросили его: кому должно принадлежать сокровище? Он не дал ответа, но сказал, что разрешит тяжбу их: пусть он будет господином (сокровища). Взявши его себе с их согласия, он испытал впоследствии много зла от этого сокровища и на деле убедился, что не напрасно они отступились от него. Подобным образом должно поступать и по отношению к гневу, – мы должны стараться не мстить, а оскорбившие – признавать себя виновными. Но, может быть, это кажется смешным. Когда слишком усиливается это безумие, то люди благоразумные смеются, и среди множества неистовствующих непричастный их неистовству также кажется неистовствующим. Потому, увещеваю вас, будем терпеливы и не станем выходить из себя, чтобы, очистившись от этой гибельной страсти, мы могли сподобиться царствия небесного, благодатию и щедротами Единородного Сына Его, с Которым Отцу со Святым Духом слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

12 Апр 09 Вход Господень в Иерусалим. Проповедь святителя Филарета (Вознесенского)

Вход Господень в Иерусалим

Вход Господень в Иерусалим

Мы с вами вспоминаем молитвенно и торжественно Царский вход Царя Славы, Господа Иисуса Христа в Его “стольный град царский”, Его столицу, во св. град Иерусалим.

Шумно волновался народ иудейский, когда Христос входил туда, перед наступлением пасхи. К этому празднику в Иерусалим стекались миллионы людей, и он был уже заполнен народом, когда происходила торжественно-царственная встреча долгожданного Мессии - Спасителя мира.

Вход Господень в Иерусалим

Вход Господень в Иерусалим

Св. евангелист Иоанн Богослов в своем Евангелии отмечает, что перед входом Господним в Иерусалим, еще по пути среди народа молниеносно распространился слух о Чуде воскрешения Лазаря, сотворенном Иисусом Христом; весть об этом поразительном Чуде подняла дух у всех, кто почитал и любил Спасителя. После этого, как говорит Св. Евангелист Лука, все в радости стали славить Бога за все дивные Знамения, которые они видели за это время. Нужно иметь в виду, что все апостолы ждали того, что их Учитель придет в Иерусалим, чтобы там прославиться, как прославляется земной царь. Им казалось, что этот момент уже наступил, что Христос входит в Иерусалим с Царскою славою именно для того, чтобы принять Престол и воцариться; и они ликующе возглашали: “Осанна, благословен Грядый во Имя Господне”. Восторг народа был настолько велик, что люди постилали свои одежды на пути, по которому ехал Спаситель, срезали ветви финиковых пальм и других деревьев, устилая ими Его путь, шли, имея их в руках, как знамение торжества и празднования.

Велик был восторг и апостолов, и народа. Но Сам святейший Виновник торжества не принимал участия в этом ликовании; напротив того - как говорит Св. Евангелист Лука - когда они приблизились к Иерусалиму, и открылся вид на красоту этого св. города, Христос Спаситель, вопреки ликованию всех Его окружавших, как бы не видя и не слыша этого ликования, - заплакал, глядя на город, и сказал: “О, если бы ты хоть в этот день понял, что служит к спасению твоему! Но это сокрыто ныне от глаз твоих; и придет день, когда враги тебя окружат, осадят, разрушат и камня на камне тебе не оставят за то, что не уразумел ты времени посещения своего…”

Господь знал, как непостоянен народ, и как переменчива толпа. Своим всеведением он провидел, что не пройдет и недели, как возгласы “Осанна Сыну Давидову” сменятся воплями “Возьми, возьми, распни Его”, и что эти ужасные слова будет кричать тот самый народ, который только что восторженно встречал Его. Это наполнило глубокой скорбью Его Святейшую Душу. Одно было утешительно и радостно для Спасителя при Его входе в храм: это - чистые детские голоса, от чистой души и чистого сердца восклицавшие Ему: “Осанна Сыну Давидову”. Вот этому радовался Господь, ибо это был чистый детский восторг, и дети, - как дети, от всего сердца радовались и торжествовали, не понимая, как должно, всего происходящего, но непосредственно выражая Ему свои восторг и любовь.

Вот это мы с вами ныне вспоминаем и празднуем; но помним также, что, по словам молитвы церковной, этот день не только праздничный, но и предпраздничный. Ибо, если завтрашнее воскресение именуется “Вербное Воскресение” или “Вход Господень в Иерусалим”, то в следующий воскресный день будет праздников Праздник - Святая Пасха Христова, до которой всякая верующая душа надеется по милости Божией дожить и встретить Ее еще более торжественно и радостно.

А между этими двумя великими Праздниками, между этими двумя воскресными днями - находится Страстная седмица, с ее богатством богослужебных воспоминаний, молитвословий и священнодействий. Так постарайтесь же, возлюбленные, почерпнуть как можно больше из этого богатства Страстной Седмицы. Это особое, благодатное и священное время в церковно-богослужебном году. И прекрасно делает тот, кто пользуется каждой возможностью в дни страстной седмицы, особенно в ее три последние дня, - в четверг, пятницу и субботу, как можно чаще побывать в храме. Тот, кто по каким-либо причинам не бывал раньше в храме в эти святые дни и приходит впервые -с поражается красотой молитв и священнодействий, и сплошь и рядом горько упрекает себя за то, что раньше пренебрегал этим, и сам себя лишал этого духовного богатства и укрепления. Это богатство Церковь предлагает нам теперь. Постараемся же воспользоваться им и, освятившись и укрепившись святыми службами Страстной Седмицы, - встретим, как должно, и Пасху Святую! Аминь.

Источник: pravoslavie.ru

Tags: ,

09 Апр 09 О Страстной седмице

О Страстной седмицеСтрастной седмицей, или Страстной неделей называется последняя неделя перед Пасхой, посвященная воспоминаниям о последних днях земной жизни Спасителя, о Его страданиях, распятии, крестной смерти, погребении.
Эта неделя особо чтится Церковью. «Все дни, - говорится в Синаксаре, - превосходит Святая и Великая Четыредесятница, но больше Святой Четыредесятницы Святая и Великая седмица (страстная), и больше самой Великой седмицы сия Великая и Святая суббота. Называется эта седмица великою не потому, что ее дни или часы больше (других), но потому, что в эту седмицу совершились великие и преестественные чудеса и чрезвычайные дела нашего Спасителя…»
По свидетельству святителя Иоанна Златоуста первые христиане, горя желанием неотступно быть с Господом в последние дни Его жизни, в Страстную седмицу усиливали моления и усугубляли обыкновенные подвиги поста. Они, подражая Господу, претерпевшему единственно по любви к падшему человечеству беспримерные страдания, старались быть добрыми и снисходительными к немощам братий своих и больше творить дела милосердия, считая неприличным произносить осуждение во дни нашего оправдания кровию Непорочного Агнца, прекращали в эти дни все тяжбы, суды, споры, наказания и даже освобождали на это время от цепей узников в темницах, виновных не в уголовных преступлениях.
Каждый день Страстной недели - великий и святой, и в каждый из них во всех церквях совершаются особые службы.
Богослужения Страстной седмицы особо величественны, украшены мудро расположенными пророческими, апостольскими и евангельскими чтениями, возвышеннейшими, вдохновенными песнопениями и целым рядом глубоко знаменательных, благоговейных обрядов.
Все, что в Ветхом Завете было только предызображено или предсказано, а в Новом - изображено или сказано о последних днях и часах земной жизни Богочеловека, - все это Святая Церковь сводит в один величественный образ, который постепенно и раскрывается пред нами в Богослужениях Страстной седмицы.
Вспоминая в Богослужении события последних дней земной жизни Спасителя, Святая Церковь внимательным оком любви и благоговения следит за каждым шагом, вслушивается в каждое слово грядущего на вольную страсть Христа Спасителя, постепенно ведет нас по стопам Господа на протяжении всего Его крестного пути, от Вифании до Лобного места, от царственного входа Его в Иерусалим и до последнего момента Его искупительных за людские грехи страданий на кресте, и далее - до светлого торжества Христова Воскресения.
Все содержание служб направлено к тому, чтобы чтением и песнопениями приблизить нас ко Христу, сделать нас способными духовно созерцать таинство искупления, к воспоминанию которого мы готовимся.
Первые три дня этой седмицы посвящены усиленному приготовлению к страстям Христовым.
В соответствии с тем, что Иисус Христос пред страданиями все дни проводил в храме, уча народ, Святая Церковь отличает эти дни особенно продолжительным Богослужением.
Стараясь собрать и сосредоточить внимание и мысли верующих вообще на всей Евангельской истории воплощения Богочеловека и Его служения роду человеческому, Святая Церковь в первые три дня Страстной седмицы прочитывает на часах все Четвероевангелие.
Беседы Иисуса Христа после входа в Иерусалим, обращенные то к ученикам, то к книжникам и фарисеям, развиваются и раскрываются во всех песнопениях первых трех дней Страстной седмицы.
Так как в первые три дня Страстной седмицы совершились различные многознаменательные события, которые имеют самое близкое отношение к страстям Христовым, то и эти события благоговейно воспоминаются Святой Церковью в те самые дни, в которые они совершались.
Таким образом, Святая Церковь в эти дни неотступно ведет нас за Божественным Учителем, с Его учениками, то в храм, то к народу, то к мытарям, то к фарисеям и всюду просвещает нас теми именно словами, которые предлагал Сам Он слушателям Своим в эти дни.
Подготовляя верующих к крестным страданиям Спасителя, Святая Церковь Богослужению первых трех дней Страстной седмицы придает характер печали и сокрушения о нашей греховности.
Вечером среды оканчивается великопостное Богослужение, в церковных песнопениях замолкают звуки плача и сетований грешной души человеческой и наступают дни иного плача, пронизывающего все Богослужение, - плача от созерцания ужасающих мучений и крестных страданий Самого Сына Божия.
В то же время и другие чувства - неописуемой радости за свое спасение, беспредельной благодарности Божественному Искупителю - переполняют душу верующего христианина.
Оплакивая безвинно страждущего, поруганного и распятого, проливая горькие слезы под крестом своего Спасителя, мы испытываем и невыразимую радость от сознания, что распятый на кресте Спаситель совоскресит с Собою и нас, погибающих.
Присутствуя в Страстную седмицу на церковных службах, представляющих все события последних дней Спасителя как бы совершающимися пред нами, мы проходим мысленно всю величественно трогательную и безмерно назидательную историю страданий Христовых, мыслью и сердцем своим «сшествуем Ему и сораспинаемся Ему».
Святая Церковь призывает нас в эту неделю оставить все суетное и мирское и последовать за нашим Спасителем.
Отцы Церкви так составили и расположили богослужения Страстной недели, что в них отражаются все страдания Христовы.
Храм в эти дни попеременно представляет собой то Сионскую горницу и Гефсиманию, то Голгофу.
Богослужения Страстной седмицы Святая Церковь обставила особым внешним величием, возвышенными, вдохновенными песнопениями и целым рядом глубоко знаменательных обрядов, которые совершаются только в эту седмицу.
Поэтому, кто постоянно пребывает в эти дни на богослужении в храме, тот видимо идет за Господом, грядущим на страдания.
Понедельник, вторник и среда Страстной седмицы посвящены воспоминанию последних бесед Спасителя с учениками и народом. В каждый из этих трех дней Евангелие читается на всех службах, полагается прочитать все четыре Евангелия.
Но кто может, тот непременно должен сам читать эти места из Евангелия дома и для себя, и для других. Указание, что надо читать, можно найти в церковном календаре.
При слушании в церкви, из-за большого количества читаемого, многое может ускользать от внимания, а домашнее чтение позволяет следовать за Господом всеми мыслями и чувствами.
При внимательном чтении Евангелий страдания Христовы, оживая, наполняют душу неизъяснимым умилением… Поэтому, читая Евангелие, невольно переносишься в уме на место событий, принимаешь участие в происходящем, идешь за Спасителем и страждешь с Ним.
Необходимо также благоговейное размышление о Его страданиях. Без этого размышления мало плодов принесет и присутствие в храме, и слышание, и чтение Евангелия.
Но что значит - размышлять о страданиях Христа, и как размышлять?
Прежде всего представьте в своем уме страдания Спасителя как можно живее, по крайней мере, в главных чертах, например: как Он был предан, судим и осужден; как Он нес крест и был вознесен на крест; как вопиял к Отцу в Гефсимании и на Голгофе и предал Ему дух Свой; как был снят с креста и погребен… Потом спросите самого себя, за что и для чего претерпел столько страданий Тот, Кто не имел никакого греха, и Который, как Сын Божий, мог всегда пребывать в славе и блаженстве.
И еще спросите себя: что требуется от меня для того, чтобы смерть Спасителя не оставалась для меня бесплодной; что я должен делать, чтобы действительно участвовать в спасении, приобретенном на Голгофе для всего мира?
Церковь учит, что для этого требуется усвоение умом и сердцем всего учения Христова, исполнение заповедей Господних, покаяние и подражание Христу в благой жизни.
После этого совесть сама уже даст ответ, делаете ли вы это…
Такое размышление (а кто не способен на него?) удивительно скоро приближает грешника к его Спасителю, тесно и навсегда союзом любви связует с крестом Его, сильно и живо вводит в участие того, что происходит на Голгофе.
Путь Страстной седмицы - путь поста, исповеди и причащения, иначе говоря - говения, для достойного причащения Святых Тайн в эти великие дни.
И как же не говеть в дни, когда отъемлется жених душ (Мф. 9, 15), когда Он Сам алчет у бесплодной смоковницы, жаждет на кресте? Где еще слагать тяжести грехов посредством исповеди, как не у подножия креста? В какое время лучше причащаться из Чаши жизни как не в наступающие дни, когда она подается нам, можно сказать, из рук Самого Господа?
Поистине, кто, имея возможность приступать в эти дни к Святой Трапезе, уклоняется от нее, тот уклоняется от Господа, бежит от своего Спасителя.
Путь Страстной седмицы - оказывать, во имя Его, помощь бедным, больным и страждущим. Путь этот может казаться отдаленным и непрямым, но на самом деле он чрезвычайно близок, удобен и прям.
Спаситель наш столь любвеобилен, что все, делаемое нами во имя Его для бедных, больных, бездомных и страждущих Он усвояет лично Себе Самому. На Страшном суде Своем Он потребует у нас особенно дел милосердия к ближним и на них утвердит наше оправдание или осуждение.
Помня это, никогда не пренебрегайте драгоценной возможностью облегчать страдания Господа в Его меньшей братии, а особенно воспользуйтесь ей в дни Страстной седмицы - одев, например, нуждающегося, вы поступите как Иосиф, давший плащаницу.
Вот главное и доступное каждому, с чем православный христианин в Страстную седмицу может следовать за грядущим на страдания Господом.

Читать полностью книгу КАК ПРОВЕСТИ СТРАСТНУЮ СЕДМИЦУ

Tags: , ,

04 Апр 09 Азы Православия. Священник Константин Слепинин

Азы ПравославияВниманию читателей предлагается новая редакция популярной брошюры “Азы православия”, которая содержит несколько не публиковавшихся ранее материалов Константина Слепинина, а также доработанные тексты статей, входивших в первое издание книги.

Известно, как часто предметом заблуждений, сомнений и суеверий становятся вопросы духовной жизни христианина. В первую очередь, это касается основ православной веры: церковных Таинств и обрядов. Поэтому всем нам, ныне переживающим обращение к Богу, необходимо пройти курс обучения “азам православия”. Этой цели и посвящены материалы настоящей брошюры…

Читать полностью книгу Азы Православия. Священник Константин Слепинин

Tags: , ,

04 Апр 09 Проф. А.И.Осипов: Как правильно молиться об усопших

Проф. А.И.Осипов
Действительно, не напрасно же Церковь молится об усопших. Если бы там невозможно было изменение духовного состояния души, тогда зачем было и молиться? Однако Церковь за каждой литургией поминает усопших и призывает к молитве всех верующих, научая их, как правильно это делать. Она говорит, что особенно важна молитвенная помощь душе в течение первых 40 дней по кончине человека. Она, конечно, необходима и после. О какой молитве идет речь?

Отвечая на этот вопрос, необходимо показать два совершенно разных понимания молитвы и отношения к ней. Одно - внешнее, обрядовое, или, если использовать язык Евангелия, законническое, другое - искреннее, жертвенное, покаянное.

К великому сожалению, первое, как правило, преобладает - молитву часто подменяют ее формой. Как это происходит? Очень просто. По незнанию, а то и по лености и самооправданию, молитвой называют не молитвенное обращение к Богу с вниманием, благоговением и сокрушением сердца, а само хождение в храм, присутствие за богослужением или совершение его (если священнослужитель) без какого-либо понуждения себя именно к молитве. И все мы очень хорошо знаем, как можно вместо молитвы лишь поприсутствовать в храме, послушать пение, помечтать, нагрешить в мыслях и с этим коробом пойти домой. Известен случай, когда Иван Грозный спросил однажды блаженного Василия, много ли людей в храме? Тот ответил, что только два человека, а храм был полон присутствующими. Только двое молились, то есть были в храме.

Так вот когда умирает человек, то очень часто родные ограничиваются лишь тем, что заказывают отпевание, панихиды, сорокоусты, подают заупокойные записки, дают деньги в монастыри, в храмы и т.д. Все это хорошо, но хорошо только в том случае, когда не оставляется главное. Ведь ясно, что Господу Богу никакие деньги не нужны.

А что же такое - главное? Что должен сделать человек, который хочет помочь усопшему?

Мы затрагиваем в высшей степени серьезный вопрос: кто и как может помочь усопшему? Что значит молиться за него? Если Бог есть любовь, то, кажется, зачем Ему молиться, ибо Он и так сделает все, что нужно сделать. А если уже ничего нельзя сделать, тогда какой смысл молиться? Протестанты, кстати, и отвергли молитвы за усопших. Православная же Церковь с самого начала своего существования утверждает необходимость молитвы за них. И к этому есть серьезные основания.

Церковь утверждает, что состояние человека, оказавшегося после смерти в узах страстей, можно изменить. Ведь за кого призывает молиться Церковь? За святых? Нет. За грешников. То есть она утверждает, что наши молитвы способны помочь душе избавиться от страстного демона-мучителя. Каким образом? На это Господь прямо ответил ученикам, не сумевшим изгнать беса: “Сей же род изгоняется только молитвою и постом” (Мф.17:21). Этим Он разъяснил, что освобождение человека от беснования, или, что то же самое, от рабства страстям и демонам-мучителям, требует не только молитвы (которая, увы, нередко подменяется лишь проскомидийным поминовением - без молитвы - или совершением, например, панихиды и присутствием на ней - без молитвы), но и поста, то есть подвижнической жизни. Не случайно дар изгнания бесов давался Богом только редким подвижникам, а не приходским священникам и иеромонахам, которые находятся в суете мирской жизни. Поэтому даже апостолы, пытавшиеся изгнать беса просто молитвою, без усиленного подвига, потерпели неудачу. Это же происходит и с современными “отчитывателями”, которые берут на себя смелость, не достигнув бесстрастия и не получив дара Духа Святого к изгнанию бесов, заниматься таким страшным делом, внешне подражая великим святым! Только бесстрастный способен без вреда для больного и самого себя вступить в открытую борьбу с духами тьмы. Однако таковых и в древности были единицы. Потому прямо к современным “отчитывателям” обращены обличительные слова преподобного Кассиана Римлянина: “А кто желает повелевать нечистыми духами, или чудесно подавать здравие болящим, или являть перед народом какое-либо из дивных знамений, тот хотя призывает имя Христово, но бывает чужд Христа, поелику, надменный гордостью, не следует Учителю смирения… Посему-то отцы наши никогда не называли тех монахов добрыми и свободными от заразы тщеславия, которые хотели слыть заклинателями” [23].

В Деяниях апостолов промыслительно рассказывается о таких заклинателях, которые как тогда, так и теперь дерзко рассчитывают силою слов молитв и имени Иисусова (как в магии) изгнать беса. “Но злой дух сказал в ответ: Иисуса знаю, и Павел мне известен, а вы кто? И бросился на них человек, в котором был злой дух, и, одолев их, взял над ними такую силу, что они, нагие и избитые, выбежали из того дома. Это сделалось известно всем живущим в Ефесе Иудеям и Эллинам, и напал страх на всех их” (Деян.19:15-17). Это серьезнейшее предупреждение всем современным отчитывающим и отчитывающимся вопреки тысячелетней традиции Русской Церкви и учению Святых Отцов.

Но вернемся к молитве за усопших.

Вот, например, поразительный случай, который описывается в древнем житии святителя Григория Двоеслова, папы Римского (который жил еще в VI веке, то есть до разделения Церквей). Он молился не за кого-либо, а за императора Траяна - одного из жестоких гонителей христиан и в то же время лучшего по своей справедливости императора, который и христиан-то гнал в силу своей справедливости и уверенности в необходимости исполнения закона. Именно его редкая для Римских императоров справедливость и честность явились для свт. Григория Двоеслова причиной молитвы за него. Траян заступился однажды за бедную беззащитную вдову, находившуюся в отчаянном положении, и свт. Григорий был настолько тронут этим его поступком, что стал усиленно, с подвигом, молиться за него. В результате ему было открыто, что молитва его принята. Как это понять? Ведь Траян не только не был крещен, но и был гонителем христиан. Но что слышим: “Пусть никто не удивляется, когда мы говорим, что он (Траян) был крещен, ибо без крещения никто не узрит Бога, а третий вид крещения - это крещение слезами” [24]. Чьими же слезами? - Святого Григория. Вот какова может быть сила молитвы, соединенной с постом! “Хотя это и редкий случай, - поясняет иеромонах Серафим (Роуз), - но он дает надежду тем, чьи близкие умерли вне веры” [25]. Святой Исаак Сирин писал: “Всякая молитва, в которой не утруждалось тело и не скорбело сердце, вменяется за одно с недоношенным плодом чрева, потому что такая молитва не имеет в себе души” [26].

Побудь хотя бы сорок дней христианином.

Православная Церковь открыла нам великую истину. Она утверждает, что все мы, верующие, составляем один живой организм, а не горох в мешке, где горошины толкаются, да еще больно ударяют друг друга. Мы - живые клеточки в живом Теле Христовом.

Апостол Павел написал удивительные слова - простые, кажется, но имеющие в высшей степени важное значение: “Не может глаз сказать руке: ты мне не надобна; или также голова ногам: вы мне не нужны” (1Кор.12:21). Мы все - одно тело. А в одном теле состояние любого органа и даже больше - состояние любой клеточки отзывается на всем организме и на каждой другой клеточке.

А чем характеризуется живой организм? Как можно понять его жизнь?

Вот подходит ко мне студент и говорит, что идет к врачу: зуб болит.

- Ну, говорю, и что, болит же зуб, а не ты? А ты-то чего корчишься? Пусть он болит - тебе-то какое дело?

Студент кисло улыбается:

- Вот вам бы все шутить, Алексей Ильич… Все взаимосвязано в живом организме.

О характере же связи с Церковью других людей, неправославных и нехристиан, которые по каким-то причинам не приняли христианскую веру и Крещение, мы не можем судить, ибо не знаем ни об их духовном состоянии, ни обо всех объективных обстоятельствах их жизни. Мы можем и должны знать об истинной и ложной вере, но ни об одном человеке никогда не сможем сказать, что он погиб, то есть вечно и навсегда будет вне Церкви. Ибо знаем точно, что первым в рай, то есть в Церковь, вошел тот, кто по суду человеческому, несомненно, был погибшим человеком, ибо он был разбойник. Лишь Церковь своей анафемой может произнести такой суд. Пока же такого суда нет - для каждого христианина открыта дверь веры для молитвы за любого человека, независимо от его веры и убеждений, независимо от того, жив он или скончался.

И вот здесь мы подходим к наиболее тонкому вопросу: как человек может духовно помочь другому, тем более усопшему? Оказывается, точно по тому же принципу, по которому одна живая клетка или орган помогают другим в организме. Если один глаз ослеп, то другой вдвойне трудится. Одна нога повредилась - другая соответствующую часть нагрузки берет на себя. Это естественный закон взаимоподдержки, если хотите, взаимоспасения. Одна клетка помогает другой. Чем? Отдавая часть себя, жертвуя, если хотите, своими силами, своим здоровьем, собою. Более здоровая клетка или орган могут взять на себя функции больных и тем самым оказать им реальную помощь. Точно то же происходит в мире физического и духовного взаимообщения людей.

Только здоровый человек может взять на себя функции больного и тем самым помочь ему. В походе, например, когда один человек подвернул ногу, мы берем его рюкзак и распределяем на всех. То есть на себя берем его ношу. А кто берет больше всех? Самый сильный, естественно. Так ведь? Так! Это образ, объясняющий и открывающий нам тайну молитвы за других - и живых, и умерших. Мы можем духовно помочь другому, только очищаясь, оздоровляясь сами. То есть в том случае действенна наша молитва, когда она основывается на личном труде исполнения заповедей Христовых, на подвиге борьбы со своими страстями. Тогда она смиряет и укрепляет нашу душу, возрождает в ней сердечную любовь к другим. Такая душа становится способной и к действенной молитве за усопшего.

Но наша беда, повторяю, состоит в том, что мы часто ограничиваемся лишь внешней стороной поминовения: панихиды, сорокоусты, записки, свечи и т.д. Хотим без труда над собой вынуть рыбку из пруда. Без малейшего подвига борьбы со своим ветхим человеком хотим починить ветхость другого. Если у меня много денег - так хоть во все монастыри пошлю, в храмы, всем батюшкам и матушкам! И это называется - я помолился. Там кто-то вместо меня помолится, а я при этом палец о палец не ударю, чтобы ради любимого (!) родного хотя бы чуть-чуть воздержаться от гнева, злословия, осуждения, чревоугодия и проч., понудить себя к исповеди и причащению, к чтению слова Божия, Святых Отцов, к помощи нуждающимся, больным и т.д. Мы ведем себя как типичные язычники, в результате чего все дары наши в монастыри и храмы оказываются бесплодными. Господь сказал: “Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что даете десятину смяты, аниса и тмина, и оставили важнейшее в законе: суд, милость и веру; сие надлежало делать, и того не оставлять” (Мф.23:23). Как видим, Господь, не отвергая внешних дел, в то же время с угрозой предупреждает: “Горе вам, лицемеры”, если ограничиваетесь “десятиной” и не делаете главного. Главное же: суд - рассудительное, разумное, по Евангелию, отношение к своей духовной жизни, то есть к своим мыслям, желаниям, чувствам, делам; милость - милосердие к нуждающимся и великодушие к согрешающим; вера - личная молитва, личная праведная жизнь, личное покаяние, личный подвиг.

Вот только когда наша молитва может действительно помочь другому человеку. Вот когда она будет не пустой формальностью, а действенной силой!

Приведу в качестве примера такой случай. У одного священника дочка сломала ногу. И он, будучи и так человеком воздержным, принял такое решение: “Я больше ни глотка вина не выпью до тех пор, пока сломанная нога дочери не станет здоровой”. Естественно, он не ограничился только этим. Но что важно - ограничил свою плоть, отнял от себя часть приятной жизни ради того, кого любил. Это было реальное проявление любви, была реальная жертва. И она, соединенная с молитвой, принесла свой благой плод - не только телесный, но и, что несравненно больше, духовный.

Особенно жертвенная молитва, то есть соединенная с отречением хотя бы от какого-нибудь малого удовольствия, нужна покойному в первые 40 дней. И если кто на самом деле хочет помочь своему сыну, дочери, матери, мужу, жене, сестре, брату - тому, кого он искренне любит, то средство одно - отдай, человек, часть своей души. Возьми на себя хотя бы маленький подвиг. Поживи эти 40 дней в воздержании тела, воздержании чувств, воздержании мысли, в понуждении себя к молитве, к чтению слова Божия. Примирись с врагами своими. Добро сделай ненавидящим тебя - по заповеди Божией. Поборись со своими страстями (лицемерием, лукавством и прочими), постарайся никого не осуждать, никому не завидовать, не отвечать на зло злом, чаще исповедуйся и причащайся святых Христовых Таин. Очисти хоть немножко свою душу, хоть на короткое время возьми подвиг на себя - ради своего ближнего. Любовь обнаруживается жертвой. И чем больше человек любит усопшего, тем усиленнее он будет подвизаться - ну хотя бы 40 дней, а может, и больше - это зависит от силы его любви к усопшему. Вот какая помощь нужна родному, близкому, любимому усопшему. Скажи себе: “Хотя эти 40 дней постараюсь пожить по-христиански, постараюсь быть христианином”. Только в таком случае твоя молитва к Богу и твои подаяния, твои записки и заказные богослужения могут принести действительную пользу усопшему.

Нетрудно ведь понять, что редко можно найти такого человека (мирянина, священника, монаха), который взял бы на себя телесный подвиг отречения от каких-то удобств, развлечений, удовольствий и стал совершать усиленную молитву ради вашего усопшего. Как правило, все ограничивается поминовением. Но молитву нельзя заменить только формой - произнесением имени и выниманием частицы из просфоры - этого демоны-мучители не боятся, они изгоняются “молитвою и постом” (Мк.9:29). Потому так необходима своя молитва, милостыня бедным, утешение скорбящих. Потому великое благо - найти и сомолитвенника молящегося. Но это трудно.

В чем суть такой молитвенной помощи? Неверно было бы думать, что она является своего рода “выкупом” за усопшего (странно представлять Бога-Любовь как грозного судью, требующего воздаяния). Чтобы ответить на этот вопрос, задумаемся: почему человек бывает побежден теми или иными страстями? Ответ ясен. Потому, повторяюсь, что он не сражается с тем небольшим грехом, с которым еще имеет силы бороться и побеждать, но добровольно уступает ему и тем самым открывает двери своей души дьяволу, духовно соединяясь с ним. Многократно повторяемый грех перерастает в страсть, которая и приобретает власть над человеком. Страсть - это постоянно открытая дверь для воров и разбойников. Как же можем мы помочь другому человеку, да еще пребывающему в мире ином и уже не имеющему свободы, избавиться от погубивших его страстей, когда мы сами в условиях свободы не боремся с ними! Только искренний подвиг правильной христианской жизни дает нам в руки орудие помощи другим. Тогда, духовно соединяясь с Богом, как писал преп. Антоний Великий (”когда бываем добры, то вступаем в общение с Богом, по сходству с Ним”), и в меру этого единения мы становимся способными к духовному единению с душой другого человека, способными помочь ей подняться, изменить свое состояние. Поэтому чем чище наша душа, тем большую помощь можем мы оказать душе усопшего. Она там через нас может соединяться с Богом в той мере, в какой мы здесь приобщаемся Ему.

Вот примерная картина того, как и при каком условии наши молитвы могут быть действенными и спасительными для наших усопших. В такой молитве происходит соединение душ человеческих. Но не просто соединение, а соединение в Боге. Поэтому нельзя верить глупым басням о том, что за кого-то нельзя молиться, будто бы это опасно. Молитва всегда полезна. И если даже она окажется неспособной помочь усопшему, то непременно поможет молящемуся.

Геенна

Какова же вечная участь тех, кто не старался жить добродетельно, а проводил жизнь в страстях, во зле, как все мы, а то и вообще в Бога не верил? Вопрос будущей жизни человека волновал всех и всегда. Но сложность его понимания заключается не только в том, что то закрыто от нас непроницаемой завесой, но и в том, что вечность - это совсем не время, и для человеческого сознания, погруженного в поток времени, ее невозможно даже представить. Но в этом и нет необходимости. Господь дал Свое Откровение только с одной-единственной целью - привести человека к спасению (тогда все и увидим “лицем к лицу” - 1Кор.13:12), а не с тем, чтобы преждевременно открыть тайны будущего века любопытствующему рассудку. Потому все Откровение носит педагогический, воспитательный, а не отвлеченно-познавательный характер. С той же целью и возвещается о рае и аде. В Откровении нет бесполезных сообщений, в нем все глубоко сотериологично. Оно говорит лишь столько и то, что необходимо и полезно человеку в земной жизни для наследия жизни будущей. Потому и Церковь устами Святых Отцов и голосом постановлений Вселенских Соборов просто возвещает, повторяя Евангелие: да, для праведных будет царство вечной жизни и света, а грешные пойдут в муку вечную. И точка. Даже не ставился за редчайшими исключениями такой мучительный для многих вопрос: как понять учение о Боге любви, если Он, зная, что эти люди погибнут, дал им жизнь?

Этот вопрос имеет серьезное апологетическое значение. Но любой разумный человек понимает, что если даже в познании этого тварного, пространственно-временного мира мы наталкиваемся на непреодолимые границы, то тем более это должно иметь место в отношении того мира. И будущая жизнь - это просто тайна. Бердяев точно сказал, что эта проблема “есть предельная тайна, не поддающаяся рационализации” [27].

Может быть, поэтому самым разумным на этот вопрос мог быть такой искренне смиренный ответ. Мы не знаем, что такое вечность, нам не открыто, что такое новое небо и новая земля, нам не понять жизнь в новом теле и т.д., потому оставим мечту решить уравнение с многими неизвестными, склонимся перед любовью и премудростью Божией, поверим, что у Него не может быть ни неправды, ни мести, но есть только безграничная любовь и, следовательно, вечность для каждого человека будет самой полезной и соответствующей его духу. Преп. Иоанн Дамаскин писал об этом вполне определенно: “Бог и диаволу всегда предоставляет блага, но тот не хочет принять. И в будущем веке Бог всем дает блага - ибо Он есть источник благ, на всех изливающий благость, каждый же причащается ко благу, насколько сам приуготовил себя воспринимающим” [28].

В связи с этим приведу и мысль святого Исаака Сирина, великого подвижника VII века и бесспорного авторитета в духовной жизни: “Если человек говорит, что лишь для того, чтобы явлено было долготерпение Его, мирится Он с ними [грешниками] здесь, с тем, чтобы безжалостно мучить их там, - такой человек думает невыразимо богохульно о Боге.., Такой [человек]… клевещет на Него” [29]. “Где любовь, там нет возмездия; а где возмездие, там нет любви. Любовь, когда совершает добрые дела или исправляет прошлые поступки, не воздает тем самым за дела прошлого. Но заботится она о том, что наиболее полезно в будущем: она исследует грядущее, а не прошедшее” [30].

“Хотя и [говорится] о ярости, гневе, ненависти и прочем применительно к Создателю, мы не должны представлять, что Он также и делает что-либо из гнева, ненависти или зависти. Многие образы употреблены в божественных Писаниях по отношению к Богу, которые весьма далеки от естества Его” [31].

“Он [Бог] ничего [не делает] ради возмездия, но взирает на пользу, которая должна произойти от Его [действий]. Одним из таких [предметов] является геенна… Не для того милосердней Владыка сотворил разумные существа, чтобы безжалостно подвергнуть их нескончаемой скорби - тех, о ком Он знал прежде их создания, во что они [превратятся после сотворения], и которых Он [все-таки] сотворил” [32].

Григорий Чудотворец и Григорий Нисский, родной брат Василия Великого, также считали, что вечные муки не бесконечны. Ибо понятие вечности не означает бесконечности. Множество людей, споткнувшихся на мытарствах и оказавшихся в вечных муках, по молитвам Церкви выходят оттуда и входят в Царство Божие. Вспомним хотя бы историю с императором Траяном! Все это говорит о том, что состояние вечности не означает безусловной окончательности, оно может измениться, и только в положительную сторону.

А вот еще слова Исаака Сирина:

“Если бы Царство и геенна с самого появления добра и зла не были предусмотрены в сознании благого Бога нашего, тогда не были бы вечными помыслы Божии о них; но праведность и грех были известны Ему прежде, чем они проявили себя. Таким образом, Царство и геенна суть следствия милости, которые в своей сущности задуманы Богом по Его вечной благости, а не [следствия] воздаяния, даже если Он и дал им имя воздаяния” [33].

Обратим внимание: Исаак Сирин хочет сказать, что все деяния Божии промыслительны, что они исходят только из любви. Нет у Бога воздаяния, то есть нет мести, нет гнева, нет наказания - как это бывает здесь, на земле, когда мы бываем наказываемы людьми за какие-то проступки. Все действия Божии продиктованы только любовью.

Он уподобляет Бога отцу, который не ради наказания, а ради пользы, и только пользы ставит ребенка в ситуацию, которую тот по неразумию может воспринимать как наказание, но она, оказывается, дана ради его блага. Поразительно утверждение Исаака Сирина, что сама геенна есть не что иное, как последнее промыслительное средство любви, которое использует Бог в качестве спасения человека. “Не для того милосердный Владыка сотворил разумные существа, чтобы безжалостно подвергнуть их нескончаемой скорби”! Здесь, можно сказать, впервые с такой ясностью дан святоотеческий ответ на вопрос: зачем существует геенна? И он оставляет надежду на наступление того “времени”, когда “будет Бог все во всем” (1Кор.15:28).

Царство Божие и геенна огненная - следствия милости, а не воздаяния, даже если Бог и дал им имя - воздаяние! Как это понять? Определенным ответом служат слова святителя Иоанна Златоуста: “Потому Он [Бог] и уготовал геенну, что Он - благ” [34]. Эти слова указывают на то, что для человека с адским состоянием души невыносимо пребывание с Богом, и Господь по Своей благости дает возможность такому существу быть вне Себя. То есть Бог, до конца сохраняя неприкосновенной свободу разумной твари, проявляет свою благость по отношению к ней тем, что предоставляет ей возможность быть “там”, где она может быть. Ибо “адские муки, - как писал прот. С. Булгаков, - происходят от нехотения истины, ставшего уже законом жизни” [35].

Свт. Григорий Богослов, не дерзая присваивать себе Суд Божий, как известно, допускал возможность посмертного спасения через ад или, как он сам выражался, посредством крещения в огне. Он писал, правда, о тех людях, которые умерли вне границ исторической Церкви:

“Может быть, они будут там крещены огнем - этим последним крещением, самым трудным и продолжительным, которое поедает вещество как сено и потребляет легковесность всякого греха” [36].

Из утверждений Святых Отцов, предполагавших о возможности спасения из адского огня, глупый (простите за это выражение) человек может сделать вывод:

- Ага, значит, если муки не бесконечны, то можно жить без оглядок на них, жить в свое удовольствие!

Но послушайте, с какой силой св. Исаак Сирин предупреждает такое легкомыслие: “Остережемся в душах наших… и поймем, что хотя геенна и подлежит ограничению, весьма страшен вкус пребывания в ней, и за пределами нашего познания - степень страдания в ней” [37].

Страшный путь - войти в Царство, пройдя гееннский опыт “блага” вне Бога. Апостол пишет: “…каждого дело обнаружится; ибо день покажет, потому что в огне открывается, и огонь испытает дело каждого, каково оно есть. У кого дело, которое он строил, устоит, тот получит награду. А у кого дело сгорит, тот потерпит урон; впрочем, сам спасется, но так, как бы из огня” (1Кор.3:13-15). Прекрасный образ, показывающий, что и состояние спасения может быть различным. Для одних оно со славой, честью, наградой, другой спасется, но как из огня.

Кто захотел бы получить какое угодно колоссальное наследство, но пройдя через долговременные и жестокие пытки страшных садистов? Уверен, никто из тех, кто имеет представление об этом и тем более опыт тяжелых страданий. Когда российские представители на одной Международной конференции демонстрировали видеокассеты, где было записано, что делали бандиты в Чечне с военнопленными, многие не могли этого вынести, закрывали глаза, уходили из зала. Даже смотреть невозможно - а если самому подобное испытать? Действительно, ни за какие блага! Так и с геенной - если бы только можно было показать, какие страдания переносит человек, когда в нем во всей силе откроются и начнут действовать страсти, то никто не захотел бы, наверное, пожить сейчас “как следует” - а там что будет. Нет, избави Бог - только бы не попасть в те страшные руки!

Вот почему мы слышим в Священном Писании такие сильнейшие предупреждения: “…и пойдут сии в муку вечную” (Мф.25:46), “извержены будут во тьму внешнюю: там будет плач и скрежет зубов” (Мф.8:12). Вот почему с такой настойчивостью, с такой силой, ссылаясь и на постановления Вселенских Соборов, Церковь предупреждает нас об угрозе вечных мучений. Любовь не может не сделать всего того, что можно, чтобы спасти любимого от страданий. Поэтому “остережемся в душах наших, возлюбленные”!

Азбука Веры

29 Март 09 Св.Иоанн Кронштадтский. МОЯ ЖИЗНЬ ВО ХРИСТЕ

Св.Иоанн Кронштадтский

МОЯ ЖИЗНЬ ВО ХРИСТЕ

или
Минуты духовного трезвения и созерцания,
благоговейного чувства, душевного исправления
и покоя в Боге

Святой Праведный Иоанн Крондштадский

1. Обильно открыл Ты мне, Господи, истину Твою и правду Твою. Чрез образование меня науками открыл Ты мне все богатство веры и природы и разума человеческого. Уведал я слово Твое - слово любви, проходящее до разделения души же и духа нашего [Евр. 4. 12]; изучил законы ума человеческого и его любомудрие, строение и красоту речи; проник отчасти в тайны природы, в законы ее, в бездны мироздания и законы мирообращения; знаю населенность земного шара, сведал о народах отдельных, о лицах знаменитых, о делах их, прошедших своею чередою в мире; отчасти познал великую науку самопознания и приближения к Тебе; словом - многое, многое узнал я - так что вящшая разума человеческого показана ми суть [Сирах. 3, 23]; и доселе еще многое узнаю. Много и книг у меня многоразличного содержания, читаю и перечитываю их; но все еще не насытился. Все еще дух мой жаждет знаний; все сердце мое не удовлетворяется, не сыто, и от всех познаний, приобретенных умом, не может получить полного блаженства. Когда же оно насытится? - Насытится внегда явитимися славе Твоей [Пс. 16, 15]. А до тех пор я не насыщусь. Пияй от воды сея (от мирских знаний), вжаждется паки: а пияй от воды, юже Аз дам ему, не вжаждется во веки; но вода, юже Аз дам ему, будет в нем источник воды текущия в живот вечный [Иоан. 4, 13, 14], сказал Спаситель.

2. Как святые видят нас и наши нужды и слышат наши молитвы? Сделаем сравнение. Пусть вы переселены на солнце и - соединились с солнцем. Солнце освещает лучами своими всю землю, каждую песчинку на земле. В этих лучах вы видите также землю; но вы так малы в отношении к солнцу, что составляете только как бы один луч, а этих лучей в нем бесконечно много. По тождеству с солнцем этот луч участвует тесно в освещении солнцем всего мира. Так и душа святая, соединясь с Богом, как с духовным солнцем, видит чрез посредство своего духовного солнца, освещающего всю вселенную, всех людей и нужды молящихся.

3. Научился ли ты предзреть Господа пред собою выну - как Ум вездесущий, как Слово живое и действенное, как Дух животворящий? Священное Писание - вот область Ума, Слова и Духа -Бога Троицы: в нем Он проявляется ясно: глаголы, яже Аз глаголах вам, дух суть и живот [Иоан. 6, 63], сказал Господь; писания св. отцев - вот опять выражение Мысли, Слова и Духа ипостасных, с большим уже участием самого человеческого духа; писания обыкновенных светских людей - вот проявление падшего человеческого духа, с его греховными привязанностями, привычками, страстями. В Слове Божием мы видим лицем к лицу Бога и - себя, каковы - мы. Узнайте же в нем себя, люди, и ходите всегда в присутствии Божием.

4. Человек, вы сами видите, в слове своем не умирает; он бессмертен в нем и по смерти говорит. Я умру, но и по смерти буду говорить. Сколько между людьми этого бессмертного слова, которое оставили по себе давным-давно умершие и которое живет на устах иногда целого народа! Как живуче слово, даже человеческое! Тем более - Слово Божие: оно переживет все века и будет всегда живо и действенно.

5. Так как Бог есть зиждительная, живая и животворящая Мысль, то весьма согрешают те, которые мыслями своего духа отклоняются от этой ипостасной Мысли и занимаются только предметами вещественными, тленными, овеществляя чрез то дух свой; особенно грешны те, которые во время Богослужения или домашней молитвы совсем отклоняются своими мыслями и блуждают в разных местах вне храма. Они крайне оскорбляют Божество, в которое должна быть вперена наша мысль.

6. К чему ведет пост и покаяние? Из-за чего труд? Ведет к очищению грехов, покою душевному, к соединению с Богом, к сыновству, к дерзновению пред Господом. Есть из-за чего попоститься и от всего сердца исповедаться. Награда будет неоценимая за труд добросовестный. У многих ли из нас есть чувство сыновней любви к Богу? Многие ли из нас со дерзновением, неосужденно смеют призывать Небесного Бога Отца и говорить: Отче наш!… Не напротив ли, в наших сердцах вовсе не слышится такой сыновний глас, заглушенный суетою мира сего или привязанностью к предметам и удовольствиям его? Не далек ли Отец Небесный от сердец наших? Не Богом ли мстителем должны представлять себе Его мы, удалившиеся от Него на страну далече? - Да, по грехам своим все мы достойны Его праведного гнева и наказания, и дивно, как Он так много долготерпит нам, как Он не посекает нас, как бесплодные смоковницы? Поспешим же умилостивить Его покаянием и слезами. Войдем сами в себя, со всею строгостью рассмотрим свое нечистое сердце и увидим, какое множество нечистот заграждают к нему доступ божественной благодати, сознаем, что мы мертвы духовно.

7. Любящий Господь здесь: как же я могу допустить в свое сердце и тень злобы? Да умрет во мне совершенно всякая злоба, да умастится сердце мое благоуханием незлобия. Любовь Божия да побеждает тебя, злобный сатана, нас злонравных к злобе подстрекающий. Злоба крайне убийственна для души и тела: палит, давит, мучит. Никто, связанный злобою, да не дерзнет приступить к престолу Бога любви.

8. Молясь, мы непременно должны взять в свою власть сердце и обратить его к Господу. Надобно, чтобы оно не было холодно, лукаво, неверно, двоедушно. Иначе что пользы от нашей молитвы, от нашего говенья? Хорошо ли слышать от Господа гневный глас: приближаются Мне людие сии усты своими, и устнами чтут Мя: сердце же их далече отстоит от Мене [Мф. 15, 8]. Итак, не будем стоять в церкви с душевным расслаблением, но да горит каждый духом своим, работая Господу. И люди не много ценят те услуги, которые мы делаем с холодностью, по привычке. А Бог хочет именно нашего сердца. Даждь Ми, сыне, твое сердце [Притч. 23, 26]; потому что сердце - главное в человеке, жизнь его; больше - сердце наше есть самый человек. Потому, кто не молится или не служит Богу сердцем - тот все равно что вовсе не молится, потому что тогда молится тело его, которое само по себе, без души - то же, что земля. Помните, что предстоя на молитве, вы предстоите Богу, имеющему разум всех. Потому молитва ваша должна быть, так сказать, вся дух, вся разум.

9. Живут и по смерти святые Божии. Вот часто слышу в церкви, как поет Божия Матерь чудную, проходящую в сердце песнь Свою, которую Она сложила в доме тетки Своей Елисаветы, после благовещения Архангела. Вот я слышу песнь Моисея, песнь Захарии - отца Предтечева, Анны - матери пророка Самуила, песнь трех отроков, песнь Мариами. А сколько новозаветных св. певцов доныне услаждают слух всей Церкви Божией! А Богослужение? А таинства? А обряды? Чей там дух движется и умиляет наши сердца? - Господа Бога и святых Божиих. Вот вам доказательство бессмертия человеческой души. Как это люди умерли и управляют по смерти нашею жизнию; умерли и доселе говорят, поучая, назидая и трогая нас!

10. Как дыхание необходимо для тела, и без дыхания человек не может жить: так без дыхания Духа Божия душа не может жить истинною жизнию. Что воздух для тела, то Дух Божий для души. Воздух подобие некоторое Духа Божия. Дух, идеже хощет, дышет… [Иоан. 3, 8].

Прочитать полностью книгу Св.Иоанн Кронштадтский. МОЯ ЖИЗНЬ ВО ХРИСТЕ

Tags: ,

23 Март 09 Борьба с осуждением

Старец Паисий среди духовных чад
Если мы будем заниматься собой, то осуждать не будем
Старец Паисий Святогорец
- Геронда (отче – прим. ред.), когда я вижу непорядок на послушании, то в мыслях осуждаю.

- Ты у себя следи за порядком, а не смотри на чужой беспорядок, Будь строгой к себе, а не к другим. Сегодня ты что делала?

- Пыль вытирала.

- С других пыль вытирала или с себя?

- К сожалению, с других.

- Смотри, ты начнёшь работать над собой, когда прекратишь интересоваться тем, что делают другие. Если будешь заниматься собой и прекратишь смотреть на других, будешь видеть только свои собственные недостатки, а в других не будешь их замечать. Тогда ты отчаешься в себе, в хорошем смысле, и будешь осуждать только себя. Будешь чувствовать свою греховность и стараться избавиться от своих слабостей. Потом, когда станешь видеть в других какую-нибудь слабость, будешь говорить себе: “Неужели я преодолела свои слабости? Так как я могу предъявлять к другим такие претензии?” Поэтому постоянно занимайся и следи за собой, что- бы избежать скрытой гордости, и имей самоукорение с рассуждением, чтобы избежать внутреннего осуждения. Так исправишься.

- Геронда, авва Исаак пишет: “Если любишь чистоту… вошедши в виноградник сердца твоего, делай в нем, истребляй в душе своей страсти, старайся не знать зла человеческого”. Что он имеет в виду?

- Имеет в виду обратиться к себе и работать над собой. Как святые стяжали святость? Обратились к себе и видели только свои собственные страсти. Благодаря самоосуждению и самоукорению, у них с душевных очей спала, завеса, и они стали видеть чисто и глубоко. Они видели себя ниже всех людей и считали всех лучшими себя. Они видели собственные недостатки большими, а недостатки других маленькими, потому что смотрели очами души, а не земными глазами. Поэтому они и говорили о себе: “Я хуже всех людей”. Их душевные очи очистились и приобрели зоркость, поэтому они видели собственные недостатки - сучки - как брёвна. Мы, хотя наши недостатки как бревна, видим их как сучки2 или вовсе не видим. Разглядываем других в микроскоп. Нам чужие грехи кажутся большими, а свои собственные мы не видим, потому что у нас не очистились очи души.

Главное, чтобы очистились душевные очи. Когда Христос спросил слепого: “Как ты теперь видишь людей?” тот ему ответил: “Как деревья”, потому что зрение его восстановилось не полностью. Когда вернулось все зрение, он стал видеть ясно. Достигнув хорошего духовного состояния, человек всё видит чисто, оправдывает все недостатки других, в хорошем смысле, потому что видит их духовным зрением, а не- человеческим.

- Когда ко мне приходят помыслы гордости и осуждения, я стараюсь оправдывать других. Это падение или борьба, геронда?

- Борьба. Когда человек глазеет, раскрыв рот, то в рот может влететь муха. Конечно, он её выплюнет, но лучше стараться, чтобы муха не влетала.

- Геронда, часто, глядя на других, я их осуждаю.

- По правде сказать, невозможно не видеть, что делается вокруг тебя. Однако нужно стяжать рассуждение, чтобы видеть смягчающие обстоятельства и оправдывать людей. Тогда ты будешь их видеть в добром состоянии.

- Геронда, во время службы мне приходят помыслы, почему одна сестра не приходит на клирос, почему другие поет тихо, и так я постоянно осуждаю.

- Почему ты не думаешь, что, может быть, сестра устала или, может, у неё что-то болело, и она не спала и поэтому не поёт? Я знаю сестёр, которые, даже больные и с температурой, еле волоча ноги, идут на послушания и стараются, чтобы никто ничего не заметил, чтобы их не освободили от послушания и не поставили другую сестру на их место и ей бы пришлось работать за двоих. Это тебя не трогает?

- Трогает, но у меня не всегда получается оправдывать сестру, когда она грубо себя ведёт.

- Ты когда-нибудь думала о том, что, сестра ведёт себя грубо, чтобы скрыть свою добродетель? Я знаю людей, которые намеренно творят бесчинства, для того чтобы их злословили те, кто к себе невнимателен. Или, возможно, сестра ведёт себя грубо, потому что устала, но потом сразу кается. Она уже покаялась за своё поведение, а ты её всё осуждаешь. В глазах людей она выглядит униженно, но в глазах Бога высоко.

- Геронда, у меня какая-то узость: я не ставлю себя на место другого человека, чтобы оправдать.

- Смотри с состраданием на того, кто ошибается, и прославляй Бога за то, что Он тебе дал, а иначе Он потом тебе может сказать: “Я тебе столько дал, так: почему ты со Мной поступила так жестоко?” Подумай о том, что было у человека в прошлом, какие у него были возможности для саморазвития и какие были у тебя, а ты ими не воспользовалась. Так ты будешь радоваться благам, которые тебе даровал Бог, прославлять Его и смиряться. Одновременно почувствуешь любовь и сострадание к брату, у которого не было таких возможностей, как у тебя, и будешь за него от сердца молиться.

Есть люди, которые совершают тяжкие преступления, но у них есть много смягчающих обстоятельств. Кто знает, каковы эти люди в глазах Божиих ? Если бы Бог нам не помогал, то, может, и мы были бы хулиганами. Допустим, преступник совершил двадцать преступлений, я его осуждаю, но не знаю, что у него было в прошлом. Кто знает, сколько преступлений совершил его отек!.. Может, с его детских лет посылали воровать ? А потом, в молодости, много лет он провёл в тюрьме, где его учили опытные воры. Он мог бы совершить не двадцать, а сорок преступлений, но сдержался. А я со своими наследственными задатками и воспитанием теперь уже должен был бы творить чудеса. Я творю чудеса? Не творю. Значит, извинения мне нет. Но даже пусть я совершил двадцать чудес, а ведь мог совершить сорок. Значит, опять же, извинения мне нет. Такими помыслами мы отгоняем осуждение и слегка размягчаем наше твёрдое сердце.

Печатается по изданию: Старец Паисий Святогорец.
Страсти и добродетели. М., Святая гора”, 2008