msgbartop
Душеполезное чтение
msgbarbottom

29 Янв 09 Из жизни старцев (мудрость праведных) или Душеполезное чтение

Некоторый брат желал удалиться в пустыню, в обитель; но родная мать его противилась этому. Он говорил матери: “Мать! Отпусти меня, потому что я хочу спасти душу мою”. Мать, не имея возможности удержать его, отпустила. Он, пришедши в пустыню, жил в нерадении всю жизнь свою. Между тем мать его умерла. По прошествии некоторого времени и сам он сделался болен, пришел в самозабвение и, восхищенный на суд Божий, нашел тут мать свою в числе судимых.
Она, увидев его, удивилась и сказала: “Что это значит, сын? И ты пришел на это место осужденных! Где же слова твои, которые ты повторял мне всегда: “Хочу спасти душу мою”. Устыдился он, услышав это, - стоял, не имея что отвечать. И вот раздался голос, повелевающий возвратить его, а взять другого брата из общежительного монастыря. Возвратившись в себя, он поведал присутствовавшим все, что видел и что слышал. В подтверждение слов своих он просил, чтоб кто-нибудь сходил в общежительный монастырь и посмотрел, скончался ли тот брат, о призыве которого он слышал. Посланный нашел, что так. Видевший видение, выздоровев, заключил себя в затворе, пребывал неисходно, помышляя о спасении своем, принося покаяние и оплакивая свое прежнее поведение в состоянии небрежения. Умиление и слезное покаяние достигли в нем величайшего развития. Многие уговаривали его несколько снизойти себе, чтоб не подвергнуться какому-либо повреждению от непрестанного плача; но он не соглашался на это, - говорил: “Если я не мог вынести обличение матери моей, то как вынесу обличения и муки в день суда, в присутствии Христа и Ангелов Его”

188

Сказывали о некотором старце, что он вступил в скит, имея с собою сына-младенца, только что отнятого от груди. Воспитанный в монастыре, сын не знал, что существуют женщины. Когда он возмужал, демоны показали ему ночью образ женщины. Он сказал это отцу, который удивился. Однажды он пошел с отцом в Египет и, увидя женщин, сказал отцу: “Авва! вот те, которые приходили ко мне ночью в скиту”. Отец отвечал: “Это мирские монахи, у них свой наружный вид, а у отшельника - свой”. И дивился старец, каким образом в скиту демоны могли показать отроку образы женщин. Они поспешно возвратились в келлию свою.

189

Сказывал о себе один из фиваидских старцев, что он - сын жреца идольского. Быв дитятею, он сиживал в храме и видел отца своего, приносящего жертвы идолам. Однажды, после того как отец вышел из храма, сын вошел тайно в храм и увидел там сатану .Сатана сидел на троне; многочисленное воинство предстояло ему. И вот! приходит один из князей его, поклоняется ему. Сатана спросил его: “Откуда ты?” Князь отвечал: “Я был в такой-то стране, возбудил там войну и большое смятение, произвел кровопролитие и пришел возвестить тебе”. Сатана спросил: “Во сколько времени сделал ты это?” Он отвечал: “В тридцать дней”. Сатана велел бить его бичами, сказав: “Только то сделал ты в такое продолжительное время!” - И вот! другой бес пришел и поклонился ему. Сатана спросил: “Откуда ты?” Демон отвечал: “Я был в море, воздвиг бурю, потопил корабли, умертвил множество людей и пришел возвестить тебе”. Сатана спросил: “Во сколько времени сделал ты это?” Он отвечал: “В двадцать дней”. Сатана повелел и этого бить бичами, сказав: “Почему ты в столько дней сделал так мало?” - И третий пришел и поклонился ему. И этому он сказал: “Ты откуда?” Демон отвечал: “Я был в таком-то городе; там праздновалась свадьба; я возбудил ссоры и произвел большое кровопролитие, сверх того убил самого жениха и пришел возвестить тебе”. Сатана спросил: “Во сколько дней ты сделал это?” Демон отвечал: “В десять”. Сатана повелел и этого, как действовавшего неревностно, бить бичами. И еще один демон пришел поклониться ему. Сатана спросил: “Откуда?” Демон отвечал: “Из пустыни; исполнилось сорок лет, как там борюсь с одним из монахов и едва одержал над ним победу: вверг его этою ночью в любодеяние”. Сатана, услышав это, от радости встал с трона, начал целовать демона; сняв царский венец, который был на главе его, возложил на голову демона и посадил его возле себя на престоле, сказав: “Ты совершил великое и славное дело”. - Увидев и услышав это, сын жреца сказал сам себе; “Чин монашеский, должно быть, имеет великое значение”. Он принял христианство и вступил в монашество.

Составитель Дм.Гриценко
Азбука Веры

25 Янв 09 Из жизни старцев (мудрость праведных) или Душеполезное чтение

Святой Амвросий Оптинский

Святой Амвросий Оптинский

Святой Амвросий Оптинский учил не выставлять на показ дары, данные от Бога. По его молитвам не единожды совершались чудеса, которые он прятал за шуткой или выдавал за случайность. Однажды зашел к преподобному инок, страдавший от зубной боли. Старец с размаху заехал несчастному в челюсть да еще спросил весело так: «Ну как, ловко?» «Ловко-то ловко, батюшка, – отвечал монах уныло, – да уж больно очень». Однако, выйдя от старца, он вдруг почувствовал, что совершенно исцелился.
81

Два монаха переходили вброд бурную речку. К ним обратилась за помощью красивая молодая женщина с просьбой помочь перейти слишком глубокий для нее брод. Старый монах молча взял ее на плечи и перенес на другой берег.

Уже на подходе к монастырю молодой монах прервал молчание и спросил старца: «Писания запрещают монахам даже прикасаться к женщине, а ты не только прикасался, но и нес ее на своих плечах!»

Старец рассмеялся и ответил: «Я оставил ее возле реки, а ты все еще ее несешь».

82

Однажды два пастуха завели меж собой спор о делах государства. И один из них бестолково осуждал государя, а другой невпопад защищал его правление. Охрипнув от крика и подравшись, не смогли они доказать друг другу ничего. В сердцах решили пастухи пойти по дороге, пока не найдут человека, который смог бы разрешить их спор.

Так, бранясь, пошли неведомо куда, оставив стадо. Вскоре, на счастье, встретили они шедшего на службу сельского священника. Поведали ему пастухи свой спор и попросили рассудить их. И ответил им священник: «Дети мои! Суть вашего спора в том, что один из вас доит козла, а другой подставляет ему решето!»

Оторопели от такого ответа пастухи, но тут вспомнили об оставленной работе и поспешили обратно к стадам.

83

У митрополита Антония Сурожского было много духовных детей, среди них – владыка Василий (Родзянко). Его митрополит постригал в монашество, готовил к епископскому служению в Америке. Отец Василий, узнав, что будет епископом, спросил у митрополита: «Как же я буду исполнять монашеский обет послушания, если я стану епископом и сам буду руководить? Меня станут слушать, а у кого мне быть в послушании?» И тогда владыка Антоний сказал ему: «Всякий человек, который окажется на твоем пути, – вот у этого человека ты и будь послушником. Если, конечно, он не начнет требовать от тебя чего-то противного воле Божией».

84

Стояли у дороги два человека и беседовали.

Шел по дороге мимо них пьяница и подумал: «Эти люди, по всему видно, обсуждают, в какую пивную отправиться, чтобы хлебнуть после трудного дня кружку-другую». И, забыв куда шел, отправился пьяница в кабак.

Проходил мимо беседовавших развратник. Видя их, сказал он себе: «Прямые люди! Никого не стесняясь, посреди народа решают, в какой публичный дом направиться сегодня вечером». Взыграла тут в блуднике похоть, и, забыв свои дела, отправился он в притон.

Шел мимо праведник и, видя беседующих, сказал себе: «Вот люди нашли время и ведут добрую беседу, оставив суету. Я же, грешный, уже три дня не выберу часа, чтобы навестить заболевшего соседа». И, отложив заботы свои, пошел праведник поддержать добрым словом больного.

Так праведный повсюду видит добро, но рабу порока весь мир – соблазн ко греху.

85

Однажды к старцу пришли двое юношей и спросили его: «Скажи нам, святой отец, как умертвлять худые наклонности и искоренять пагубные привычки?» Старец попросил одного из них вырвать молодое деревце, что тот легко сделал. После этого он попросил вырвать другое. Юноша вырвал и второе, но оно было крепче, и ему пришлось потрудиться. Пустынник подвел юношу к третьему, высокому и крепкому дереву. Вырвать его не удалось даже обоим юношам.

После он сказал: «Дети мои, злые наклонности и привычки похожи на эти деревья: если они недолго росли и недавно вкоренились в сердце, то одной твердой воли достаточно искоренить их; но если они глубоко пустили свои корни, то уже очень трудно или почти невозможно господствовать над ними. Итак, трудитесь, пока есть время, пока тяжкая борьба не превышает сил ваших!»

86

Незадолго перед революцией на Соловках еще можно было видеть древнего летами подвижника отца Азария. Впрочем, телесную мощь он сохранял едва ли не до самой смерти, и что ни день – колол дрова. Бывало, братия, возвращаясь с утрени из собора, окликала его:

– Отец Азарий, брось работать. Пойдем чай пить.

А надо сказать, что чай в старые времена считался пусть невинным, но излишеством. И еще. До окончания литургии православным положено воздерживаться от пищи и пития, даже если они пребывают вне храма.

Старец же отвечал:

– Да я уже чаю напился.

– Как?! Схимник ты, а уже напился чаю – так рано?! – изумлялись монахи.

– А я как перед постригом чаю напился, так мне и довольно.

87

Одного старца спросили: как может ревностный христианин не соблазниться, когда испытывает столько искушений: мир всячески противостоит ему, он видит монахов, возвращающихся в мир, понимает собственную слабость и т.д.?

Старец ответил: пусть вообразит себе собак, преследующих зайцев. Когда одна из них увидит зайца, немедленно бросается за ним – прочие видят только погнавшуюся собаку и сначала также побегут за ней, а потом возвращаются назад; первая же собака, которая увидела зайца, одна гонится, доколе его не поймает. Ее не отвлекают от цели ни то, что другие собаки отстали, воротившись назад, она не смотрит ни на стремнины, ни на лесные чащи, ни на колючие кусты и, пробегая сквозь терние, часто бывает изранена, но не перестает бежать. Вот так же и ищущий Владыку Христа неуклонно стремится к Нему, побеждая все встречающиеся ему соблазны, доколе не достигнет цели.

88

Один мудрый старец как-то попал в нужду и истощал от голода. Царь той страны, где жил этот мудрец, от одного из случайных гостей узнал об этом.

– Разве государь, – сказал гость, – позволит умереть бедствующим мудрецу и его семье? Что скажут об этом повелители других держав!

Царь тотчас велел слуге отнести мудрецу хлеба.

Но мудрец вышел к посланцу царя, поклонился и хлеб не принял. Царский слуга удалился. Когда старец вошел в дом с пустыми руками, жена его запричитала: «Мы же отощали от голода! И тут приходит посланец государя и приносит зерно – разве это не Божий дар?!»

Мудрец ответил:

– Царь шлет в подарок зерно, а сам меня не видел, знает обо мне лишь с чужих слов. Так с чужих слов он обвинит меня и в преступлении. Вот почему я не принял дара.

89

Жил-был человек, который не любил смотреть на свои следы и свою тень. Он решил сбежать от них и побежал. Но чем дальше он бежал, тем больше следов появлялось, а его тень не отставала от него ни на шаг. Думая, что он бежит слишком медленно, человек стал бежать быстрее и быстрее, пока наконец не упал от истощения и не умер.

Но если бы он оставался на месте, следов не было бы совсем. А если бы он отдыхал в тени, его тень исчезла бы.

Азбука Веры

20 Янв 09 Из жизни старцев (мудрость праведных) или Душеполезное чтение

Казанская Церковь в Дивеево

Казанская Церковь в Дивеево

Несколько лет назад на Паралимпийских играх в Сиэтле девять атлетов – калеки и инвалиды – встали на стометровую беговую дорожку. После выстрела стартового пистолета все устремились к финишу. Все желали выиграть. Один мальчишка споткнулся, кувыркнувшись, упал на дорожку и заплакал. Остальные восемь бегунов, услышав плач, замедлили бег и оглянулись. Увидев мальчика, они остановились и побежали обратно – все. Одна девушка с синдромом Дауна присела возле мальчика и стала его целовать, приговаривая: «Сейчас лучше?» Наконец все девятеро обнялись и двинулись к линии финиша. Все зрители на стадионе встали и зааплодировали. Те, кто был там, до сих пор рассказывают эту историю.
30

Однажды брат пришел к авве Пимену и говорит: «Что мне делать, отец? Я страдаю блудной похотью. И вот уже ходил я к авве Ивистиону, он сказал мне: не позволяй ей долго оставаться в тебе…»

Авва Пимен отвечал брату: «Дела аввы Ивистиона высоки – он на небе, вместе с ангелами, – и не знает, что мы с тобой находимся в блуде! Но скажу тебе от себя: если человек будет воздерживать свое чрево от объядения и язык, то он может владеть собою».

31

Одному монаху мешали молиться звуки разных живых тварей, наполнявших ночь. Разнообразные существа трещали, цокали, завывали, квакали и т.д. Сколько брат ни пытался делать вид, что ему все равно, – ничего не помогало. Наконец, он не выдержал и крикнул из окна: «А ну, тихо! Вы мешаете мне молиться!»

Воцарилась тишина. Но только инок взялся читать акафист, как раздалось осторожное: «Ква-а». – «Тихо, я сказал!» – возопил брат. Однако едва встал на колени и произнес несколько слов молитвы, как прострекотол сверчок. И хотя он тут же умолк, монах пришел к выводу, что в покое его все равно не оставят. Пошел жаловаться старцу. Тот выслушал и, улыбнувшись, спросил: «Разве ты забыл слова о том, что всякое дыхание хвалит Господа? Не мешай другим славить Бога на их языках и тогда поймешь – они тебе подмога, а не помеха».

32

Митрополит Сурожский Антоний вспоминал однажды о своем общении со студентами Оксфорда. Он помогал в стенах этого древнейшего университета всем желающим совершить первые шаги в православии. Но как-то раз некий юноша заявил, что оставляет владыку, не считает его христианином. Святитель развел руками и предложил напоследок хотя бы объяснить, отчего же он не христианин, и вот услышал:

– Вы не пацифист!

О том что было дальше, владыка рассказывал:

«Я говорю: «Нет, я не пацифист, я не считаю, что надо просто никогда никак не реагировать. А ты пацифист?» Он говорит: «Да». — «И ты готов до предела идти в твоем пацифизме?» — «Да, до предела». — «Вот ответь мне на такой вопрос. Ты входишь в эту комнату и застаешь: какой-то хулиган собирается насиловать твою невесту. Что ты сделаешь?» Он говорит: «Я постараюсь его убедить отказаться от злого намерения». — «Хорошо, предположим, что, пока ты к нему речь держишь, он продолжает свое дело». — «Я стану на колени и буду молить Бога, чтобы Он сделал это невозможным». — «Ну а если все-таки все произойдет и он встанет и уйдет — что ты сделаешь?» — «Я буду молить Бога, чтобы из зла получилось бы добро». Я ему сказал: «Знаешь, был бы я твоей невестой, я бы поискал другого жениха».

33

О каждом человеке, здоровом или увечном, толковом или не очень, у Бога есть промысл… Есть притча о водоноше, который носил на плечах два больших горшка, висевших на конце шеста. Один горшок был безупречен и всегда доносил воду до дома полностью, а второй был с трещиной, и в нем хозяину удавалось донести до дома только половину.

В течение двух лет это продолжалось ежедневно: человек, носящий воду, доставлял только полтора горшка воды в дом своего хозяина. Конечно, безупречный горшок гордился своими достижениями. А треснувший горшок страшно стыдился своего несовершенства и был очень несчастен. После того как два года он чувствовал горечь от своей несостоятельности, как-то в один день он заговорил с водоношей возле источника:

— Я стыжусь себя и хочу извиниться перед тобой.

— Почему? Чего ты стыдишься?

— В течение этих двух лет из-за трещины в боку я был способен донести только половину моей ноши, вода просачивалась в течение всего пути назад к дому твоего хозяина. Тебе пришлось выполнять лишнюю работу…

Переносчик воды почувствовал жалость к старому треснувшему горшку и, будучи сострадательным, сказал:

— Поскольку мы возвращаемся к дому хозяина, я хочу, чтобы ты заметил красивые цветы по пути к нему.

Действительно, когда они поднялись на холм, треснувший горшок обратил внимание на превосходные цветы на одной стороне пути. Вид их обрадовал его, но в конце тропинки он опять почувствовал себя плохо, потому что опять был наполовину пуст.

Тут водонос сказал горшку:

— Ты заметил, что цветы росли только на твоей стороне пути? Дело в том, что я всегда знал о твоем недостатке, и я воспользовался им с пользой. Я посадил семена цветов на твоей стороне, и каждый день, когда мы шли назад от источника, ты поливал их. В течение двух лет я мог брать эти красивые цветы, чтобы украсить стол моего хозяина. Без тебя, такого, каков ты есть, не было бы этой красоты в его доме!

34

Некий старик долгими часами сидел в церкви без единого движения. Однажды священник спросил его, что Бог говорит ему. «Бог не говорит. Он только слушает», – прозвучал ответ. «Ну а вы тогда о чем говорите Ему?» – «Я тоже не говорю. Я только слушаю».

35

Закончив службу, священник объявил:

– В следующее воскресенье я буду беседовать с вами на тему лжи. Чтобы вам было легче понять, о чем пойдет речь, прочитайте перед этим дома семнадцатую главу Евангелия от Марка.

В следующее воскресенье священник перед началом своей проповеди напомнил:

– Мы договорились поговорить сегодня на тему лжи. Прошу тех, кто не смог прочесть семнадцатой главы из евангелиста Марка, отозваться.

Лишь несколько человек признались, что у них не хватило времени открыть Евангелие.

– Вы свободны, – сказал им священник. – А вот с остальными нам есть, что обсудить. У Марка нет семнадцатой главы.

36

В своем скромном будничном кафтане купец, исповедовавший христианство, отправился на праздник к одному знатному горожанину. Он очутился среди блистающих великолепием нарядов из шелка и бархата. С презрением гости смотрели на его бедную одежду. Нового гостя умышленно не замечали, презрительно морщили нос и оттесняли от стола, ломившегося от великолепных яств.

Тогда купец пошел домой, надел свой самый красивый кафтан и вернулся на праздник, исполненный достоинства. Как же все гости стали заискивать перед ним! Каждый старался вступить с ним в разговор, можно было подумать, что праздничный стол приготовили только для него – со всех сторон ему предлагали самые вкусные кушанья. Но вместо того, чтобы есть, купец запихивал их в широкие рукава кафтана. Шокированные и заинтригованные гости осаждали его вопросами: «О, господин, что это ты делаешь? Почему ты не ешь того, что мы тебе предлагаем?»

А гость, продолжая набивать свой кафтан яствами, ответил спокойно: «Я справедливый человек, и если говорить по правде, то ваше гостеприимство относится не ко мне, а к моему кафтану. Поэтому он должен получить то, чего заслуживает».

37

Часто неофиту, пришедшему в церковь из интеллигентской среды, не хватает «смирения ума», чтобы влиться в жизнь православной общины. Все-то ему кажется, что его не ценят, навязывают какие-то обычаи, правила. «Вот в первые века христианства, – вспоминает он из прочитанного, – было куда свободней». Между тем, попади он в то время…

Ученый Ориген, живший во II веке, в нынешнем понимании был истым интеллигентом – имел блестящие познания, поражавшие даже греческих философов-язычников, и отличался некоторым вольнодумием в богословских вопросах, за что его упрекали отцы Церкви. Видя это, власти Александрии всячески пытались отвратить его от христианства. Однажды посадили при входе в капище и велели раздавать всем входящим туда пальмовые ветви. Ориген подавал ветви и говорил: «Идите, примите не идольскую ветвь, а Христову…» Тогда делатели зла решили нанести срам христианскому ученому: «Или ты принесешь жертву нашим богам, или мы отдаем тебя эфиопу на осквернение твоего тела». Не в силах стерпеть позор, ученый согласился подойти к языческому алтарю: язычники положили ему на ладонь ладан и сами сбросили с нее на огонь жертвенника. Фактически Ориген не приносил жертву, это сделали за него. Но…

По церковному праву II-III веков вопросы вероотступничества рассматривались на особом Соборе, состоявшем только из христианских мучеников, выживших после гонений. Вердикт его был категоричен: Оригена извергнуть из общины. Ученый смиренно подчинился Собору и переехал в другое место, в Палестину. Там его тепло встретили и как известного и ученого толкователя Св. Писания убеждали проповедовать в храме. Ориген вышел на амвон и произнес только одно изречение, из псалма 49-го: «Грешнику же говорит Бог: что ты проповедуешь уставы Мои и берешь завет Мой в уста твои». После этого сел и заплакал. Вместе с ним плакали и все в храме.

38

Некий священник в Стамбуле был приглашен к турецкому судье для беседы. По дороге думал он о тех, кто не вернулся из дома этого человека, имевшего власть вершить суд скоро и казнить без промедления. Но судья встретил его благосклонно и, отослав слуг, наедине спросил со всей прямотою:

– Милостью Всевышнего я уже много лет судья и почитаем в народе за справедливый суд, ибо не принимаю подарков и не смотрю ни на какое лицо. Всю жизнь я питаю вдовиц, покровительствую сиротам и обездоленным. Скажи мне, наследую ли я то Царствие, которое вы, христиане, проповедуете?

Священник задумался, помолился внутренне и начал так:

– Дела милосердия твоего известны. Отвечу тебе, но прежде скажи мне, кто прилежнее служит тебе – рабы, коих в доме твоем довольно, или любимые сыновья твои?

Судья отвечал:

– Рабов я строго наказываю за малейшее непослушание, поэтому никто из них не осмеливается исполнять мои приказания с небрежением. Но к сыновьям я, верно, слишком добр, и по временам они меня огорчают.

– Хорошо. А кто же унаследует дом твой и все, что имеешь, – сыновья или рабы?

– Разумеется, сыновья.

– Вот ты и ответил на свой вопрос.

39

Один монах уклонялся от чтения Священного Писания, ссылаясь на занятость – то купол протечет, то дрова закончатся.

– Мы каждый день должны напоминать себе, что мы христиане, – говорил ему духовник.

– Но я и так об этом помню, и все четыре Евангелия знаю наизусть, – отвечал инок.

Можно было, конечно, дать ему послушание: хочется не хочется, а читай, и все тут. Старец, однако, решил сделать по-другому:

– Запрись в своей келье, – сказал он молодому монаху, – и повторяй непрестанно, что ты бык.

Прошло сколько-то времени, и наставник предложил ученику выйти.

– Не могу, – послышалось в ответ, – рога не пролезут.

На то, чтобы переубедить его, что никакой он вовсе не бык, понадобилось немало времени. Зато Писание инок читал с тех пор и напоминал себе непрестанно, в Кого верует, с величайшей охотой.

Составитель Дм.Гриценко Азбука Веры

20 Янв 09 Из жизни старцев (мудрость праведных) или Душеполезное чтение

Святой Василий Блаженный

Святой Василий Блаженный

В Печерском монастыре был черноризец Арефа… Много богатства имел он в келлии своей, и никогда ни одной монеты, ни даже хлеба не подал убогому. Так был скуп и немилосерден, что и самого себя морил голодом. И вот в одну ночь пришли воры и украли все его имущество. Арефа от великой скорби о своем золоте хотел себя погубить, возвел подозрения на невинных и многих неправедно мучил. Мы все молили его прекратить розыски, но он и слушать не хотел. И блаженные старцы утешали его, говоря: “Брат! возложи на Господа печаль свою - и Он пропитает тебя”. Он же досаждал всем жестокими словами. Через несколько дней он впал в жестокий недуг и уже был при конце, но и тут не прекратил ропота и хулы. Но Господь, который всех хочет спасти, показал ему пришествие Ангелов и полки бесов. И он начал взывать:

“Господи, помилуй! Господи, согрешил я! Все это Твое, и я не жалуюсь”. Освободившись же от болезни, он рассказал нам, какое было ему видение: “Пришли, говорил он, Ангелы, пришли также и бесы. И начали они состязаться об украденном золоте. И сказали бесы: “Он не похвалил, а похулил и теперь наш и нам предан”. Ангелы же говорили мне: “О, окаянный человек! Если бы ты благодарил за это Бога, то вменилось бы тебе, как Иову. Великое дело пред Богом, если кто творит милостыню; но тот кто отдает по своей воле. Если же кто за взятое насильно благодарит Бога, это более милостыни”. И вот, когда Ангелы сказали мне это, я стал кричать: “Господи, согрешил я! Это все Твое, и я не жалуюсь”. И тотчас бесы исчезли. Ангелы же стали радоваться и вписали в милостыню пропавшее золото”. Мы прославили Бога, давшего нам знать об этом. Блаженные же старцы, рассудив обо всем, сказали:

“Воистину, достойно и праведно при всяком случае благодарить Бога”. И мы видели, как выздоровевший Арефа всегда славил и хвалил Бога, и удивлялись изменению его ума и нрава. Тот, которого прежде никто не мог отвратить от хулы, теперь постоянно взывал с Иовом: “Господь дал. Господь и взял; да будет имя Господне благословенно” (Иов. 1, 21).

172

У некоторого игумена под руководством, в монастыри, было двадцать иноков. Один из них был очень ленив, не соблюдал постов, неумеренно пил и особенно был невоздержен на язык. Старец-игумен постоянно уговаривал его, чтоб исправился, и даже умолял об этом. “Брат, говорил он ему, позаботься о твоей душе: ведь ты не бессмертный, а потому и муки не миновать тебе, если не опомнишься”. Инок же наперекор шел старцу, нимало не обращал внимания на его слова и в таком небрежении скончался. Сильно загрустил сострадательный старец о душе его и стал молиться. “Господи, Иисусе Христе, истинный Боже наш, говорил он между прочим, покажи мне, где теперь душа инока?” И часто просил он об этом Бога и, наконец услышан был. Однажды напал на него какой-то ужас и увидел он реку огненную и множество людей в ней, опаляемых огнем и громко стонавших. К величайшему огорчению, между этими страждущими он увидал и умершего в небрежении ученика своего, находившегося по самую выю в пламени. “Не ради ли того, чтоб ты избежал этой муки, я умолял тебя”, воскликнул тогда игумен: “чтоб ты хоть сколько-нибудь попекся о душе твоей, чадо мое? Видишь ли теперь, до чего ты довел себя?” “О, отче”, отвечал инок: “слава Богу и за то еще, что, по твоим молитвам, получила отраду хотя глава моя!” Сим видите кончилось.

173

Как-то ко мне в каливу пришел один юноша в состоянии психического расстройства. Он уверял меня, что мучается оттого, что имеет какую-то наследственную чувствительность от своих родителей, и подобное этому. “О какой еще там наследственности ты мне говоришь? - сказал ему я. - Перво-наперво тебе требуется отдых. Потом заканчивай учебу. После этого иди отслужи в армии, а затем постарайся устроиться на работу”. Несчастный послушался и обрел свой путь. Таким же образом люди находят и самих себя. Старец Паисий Святогорец

174

Окруженный в момент своей смерти братией, в ту минуту, когда он как бы беседовал с невидимыми лицами, Афанасий , на вопрос братии: “Отче, скажи нам, с кем ты ведешь беседу?” - отвечал: “Это ангелы пришли взять меня, но я молю их, чтобы они оставили меня на короткое время, чтобы покаяться”. Когда же на это братия, зная, что Афанасий совершен в добродетели, возразила ему: “Тебе нет нужды в покаянии, отче”, Афанасий ответил так: “Поистине я не знаю, сотворил ли я хоть начало покаяния моего”.

175

Бывало, нужно было в субботу уплатить рабочим за постройку деньги. А у батюшки их нет. Я и говорю ему: ведь люди-то скорбят – ждут выплаты. А батюшка говорит:

– А ты попроси их обождать!

– Просил, а они умоляют: нужно и их пожалеть.

Тогда о. Амвросий снова просит меня:

– А ты их еще попроси!

Один раз я уже не вытерпел и говорю ему:

– Батюшка! Освободи меня, силов нет терпеть!

– А ты – за послушание!

– Да я и то! …………..

176

Некоторый старец безмолвствовал наедине в келлии своей. Он прожил в ней много лет, никогда не оставляя покаяния, говаривал он всегда: «Этот век дан Богом для покаяния. Если истратим его попусту, живя худо, то очень будем жалеть о нем, но не найдем его вторично» .

177

Некоторый брат тем был веселее духом, чем более бесчестили его и насмехались над ним. Он говорил: бесчестящие нас и насмехающиеся над нами доставляют нам средства к преуспеянию, а похваляющие нас вредят душам нашим. Говорит Писание: «ближащие к тебе льстить будут , а ты не внимай »

Другой старец, когда был обижен кем, спешил, если обидевший близко, сам воздать ему за зло добром; если же жил далеко, то посылал ему чрез других подарки.

178

Некоторый монах в Нитрии, более бережливый, нежели скупой, забыв, что за тридцать сребреников продан был Господь наш Иисус Христос, накопил сто златниц, занимаясь тканием полотна. Монах умер - златницы остались. Монахи собрались для совещания, что делать с деньгами? Там жило около пяти тысяч монахов, каждый в отдельной келлии. Одни присуждали отдать деньги нищим, другие - отдать в церковь, некоторые - передать родственникам. Но Макарий, Памво, Исидор и другие святые старцы по действию обитавшего в них Святого Духа определили: похоронить деньги вместе с господином их и при этом сказать почившему: серебро твое да будет в погибель с тобою (Деян. 8, 20). Это событие навело такой ужас и страх на всех монахов Египта, что с того времени они признавали за тяжкий поступок иметь в запасе даже одну златницу.

179

Брат спросил старца: “Если брат должен мне немного денег, то дозволишь ли мне попросить у него возвращения их?” Старец: “Скажи ему однажды со смирением”. Брат: “Если я скажу ему однажды и он ничего не даст мне, тогда что мне делать?” Старец: “Более одного разу не проси”. Брат: “И что же мне делать, когда я не могу победить помышлений моих, понуждающих беспокоить брата о возвращении денег?” Старец: “Предоставь помышлениям твоим стужать тебе, но ты никак не опечаль брата о возвращении денег, потому что ты монах”.

Составитель Дм.Гриценко Азбука Веры

18 Янв 09 Из жизни старцев (мудрость праведных) или Душеполезное чтение

Святой Праведный Иоанн Крондштадский
В Александрии жила одна девственница, которая хоть и имела смиренную наружность, но в душе была скупа, сварлива и до крайности пристрастна к деньгам, которых у нее было много. Никогда она не подавала милостыни и никому не помогала. Не слушала даже святых отцов, увещавших ее, что раз она приняла на себя монашеский обет, то лучше ей отрешиться и от тяжести богатства. И вот решил излечить ее от этого недуга пресвитер Макарий, надзиратель богадельни для увечных. Пришел к ней и говорит:

– Попались мне дорогие камни – изумруды и яхонты. Краденые они или купленные, не могу сказать, только эти камни бесценные, ты их можешь употребить на украшения. Хозяин дает за них пятьсот червонцев.

Женщина сразу же возгорелась приобрести драгоценности. Когда же старец предложил ей: «Дойди до моего дома, взгляни на эти камни», – не захотела пойти, передав лишь деньги для покупки. С тех пор прошло время, и девственница стыдилась напомнить пресвитеру о драгоценностях, потому что старец пользовался в Александрии большим уважением. Наконец, встретив его в церкви, не выдержала: «Где же камни?» Тот ни слова ни говоря повел ее в свою богадельню для увечных.

– Что угодно сперва тебе видеть – яхонты или изумруды? – спросил он ее.

– Что хочешь, – ответила та.

А в богадельне было два отделения – на первом этаже жили мужчины, на втором женщины. Макарий повел ее наверх и, указывая на увечных, слепых женщин, сказал: «Вот это яхонты». Потом свел вниз: «А это изумруды! И я полагаю, что драгоценнее нигде не найти! Если они не нравятся тебе, возьми свои деньги назад, или же я потрачу на еду для них». Пристыженная девственница с тех пор стала жертвовать нуждающимся.

121

Сказывали об авве Пиоре, что он ел ходя. Однажды спросил его кто-то:

– Для чего ты так ешь?

– Не хочу я, – отвечал он, – заниматься пищею, как делом, но как подельем. Хочу, чтобы и в то время, когда ем я, душа моя не чувствовала никакого телесного удовольствия.

Ученик аввы Сисоя говаривал ему:

– Авва, встань, потрапезуем!

Старец отвечал:

– Ужели мы не ели, сын мой?

– Нет, отец.

– Если не ели, принеси – поедим.

122

Блаженный Афанасий, архиепископ Александрийский, просил авву Памво прийти из пустыни в Александрию. Авва, пришедши, увидел театральную женщину и заплакал. Когда бывшие с ним спросили, от чего он заплакал, то он отвечал: “Две вещи тронули меня – во-первых, погибель этой женщины, а во-вторых, то, что я не имею столько тщания к тому, чтобы угождать Богу моему, сколько имеет эта женщина, чтобы угождать развратным людям”.

123

Однажды Епифаний, епископ Кипрский, послал за аввой Илларионом и просил его так: приди, повидаемся прежде разлучения нашего с телом!

Когда пришел авва Илларион, они обрадовались друг другу. За трапезою принесена была птица, и епископ, взяв ее, подавал Иллариону. Старец сказал ему: «Прости мне! С того времени, как принял монашеский образ, не ел я ничего заколотого». «А я, – сказал Епифаний, – с того времени, как принял монашеский образ, не допускал, чтобы кто-либо заснул, имея нечто против меня, и сам не засыпал, имея что-либо против другого».

Старец сказал: «Прости мне! Твоя добродетель больше моей».

124

Брат попросил наставления у аввы Пимена.

Старец сказал ему: «Пока котел разогрет горящим под ним огнем, не смеют прикоснуться к нему ни муха, ни пресмыкающиеся. Когда же котел остынет, тогда свободно садятся на него все гады. Подобно этому происходит и с человеком – пока он пребывает в духовном делании, враг не находит возможности победить его!»

125

В Древнем патерике есть такая история о воздержности и смиренном перенесении оскорблений.

Один старец пришел к авве Ахиле и увидел, что тот выплевывает кровь изо рта своего. Он спросил его: «Что это такое, отец?» Ахила отвечал: «Это слово оскорбившего меня брата. Я старался не открывать его и молил Бога, чтобы оно было взято от меня, – и слово сделалось кровью в устах моих. Я выплюнул его, успокоился и забыл оскорбление».

127

Монашеские братия, подвизавшаяся в пещерах и хижинах, созвана была как-то в скит на общие работы: очищать плетение. Один из братии был тяжело болен от подвижнических трудов своих – кашлял, имел мокроту и сплевывал ее.

Случилось так, что слюна его против воли упала на одного брата, сидевшего рядом. Брат этот немедленно мысленно возмутился и решил сказать болящему: «Перестань плевать на брата твоего!»

Но тут же он уловил себя на этом помысле и, чтобы победить искушение, тотчас взял слюну и хотел ее съесть.

Но остановился и сказал самому себе: «И не ешь, и не говори».

128

Некогда авва Силуан и ученик его Захария пришли в монастырь; там их упросили вкусить немного пищи на дорогу.

Когда они вышли, ученик нашел воду на дороге и хотел напиться. Силуан говорит ему:

– Захария, ныне пост!

– Разве мы, отец, не ели? – сказал ученик.

– Что мы ели там, это было дело любви, – отвечал старец, – но мы должны соблюсти свой пост, сын мой!

129

Один старец-подвижник был болен. Так как он много дней не мог принимать пищи, то ученик уговорил его принять немного сладкой похлебки. Вскоре он принес варево. Старец вкусил и, не сказав ничего, молча съел. Ученик стал просить старца покушать еще немного – и старец вкусил с принуждением. Ученик предлагал ему и в третий раз, но старец взмолился:«Поистине не могу, чадо!»

Ученик же, желая убедить старца, говорил:«Добрая пища, авва! Вот и я вкушу с тобою». Едва попробовав, он понял, что сделал: там, где он готовил пищу, стояло два сосуда: в одном из них был мед, а в другом – масло из льняного семени, имевшее дурной запах и употреблявшееся только на светильники. Брат ошибся сосудами и налил льняное масло в пищу старцу.

Поняв, что сделал, ученик пал ниц пред старцем:«Горе мне, авва! Я погубил тебя, и ты возложил на меня грех мой, потому что не сказал мне».

«Не скорби, чадо! – ответил старец. – Если бы Бог хотел, чтобы мы ели, то влил бы меда».

Источник: Азбука Веры

17 Янв 09 Из жизни старцев (мудрость праведных) или Душеполезное чтение

Однажды ученики пришли к старцу и спросили его: почему дурные наклонности легко овладевают человеком, а добрые – трудно и остаются непрочны в нем.
Что будет, если здоровое семя оставить на солнце, а больное зарыть в землю? – спросил старец.
– Доброе семя, что оставлено без почвы, погибнет, а плохое семя прорастет, даст больной росток и худой плод, – ответили ученики.
– Так поступают люди: вместо того, чтобы втайне творить добрые дела и глубоко в душе растить добрые начатки, они выставляют их напоказ и тем губят. А свои недостатки и грехи, чтобы их не увидели другие, люди прячут глубоко в душе. Там они растут и губят человека в самом его сердце.
Вы же будьте мудры.
Ученики возблагодарили авву за поучение и удалились в размышлении.
71

Жила в одном селении вдова. Услышала она как-то от людей, что сказал Господь: «Если вы будете иметь веру с горчичное зерно и скажете горе сей: перейди отсюда туда – и она перейдет».

Обрадовалась вдова, услышав благую весть, так как во дворе у нее с давних пор лежала большая гора навоза, но желания взяться за лопату и убрать ее у вдовы не было.

Два месяца вдова соблюдала закон, постилась и молилась. Наконец она решила, что исполнилась веры с избытком. Выйдя во двор свой, приказала навозу перейти в поле. Но не шелохнулась гора навоза. Много раз повторила вдова: «Перейди отсюда туда», но не пошевелилась даже трава, растущая во дворе. В досаде отправилась вдова спать, сказав: «Так я и думала».

72

Однажды человек, постоянно недовольный своей жизнью, спросил у Бога:

– Почему каждый должен нести свой крест? Не можешь ли Ты дать мне крест полегче? Я устал от каждодневных трудностей!

И вот снится этому человеку сон. Видит он вереницу медленно идущих людей, и каждый несет свой крест. И сам он тоже идет среди этих людей. Устал он идти, и показалось человеку, что его крест длиннее, чем у других. Тогда он остановился, снял крест с плеча и отпилил от него кусочек. Идти стало намного легче, и он быстро дошел до места, куда направлялись все. Но что это? Перед ним глубокая пропасть, и лишь по другую ее сторону начинается земля Вечного Счастья. Как же туда добраться? Вокруг не видно ни мостика, ни кладки.

Человек заметил, что люди, шедшие с ним, с легкостью переходили на другую сторону. Они снимали с плеч свой крест, перебрасывали его через пропасть и переходили по нему, как по мостику. Только он не мог перейти. Его крест был слишком коротким. Человек горько заплакал, говоря: «Ах, если бы я знал…»

Проснувшись, он больше не просил у Господа крест полегче.

73

Древний патерик рассказывает, как однажды отцы-постники, будучи приглашены архиепископом Феофилом, отправились из своей египетской пустыни в Александрию. После богослужения на трапезе с архиереем им было предложено телячье мясо. Они ели его, нисколько не рассуждая. Архиепископ, взяв один кусок мяса, предложил его сидящему близ него старцу, говоря при этом: «Вот хороший кусок мяса – съешь, авва». Старцы сказали на это: «До сего времени мы ели овощи; но если это мясо, то не станем есть». И ни один из них не стал более есть.

74

В дни войны с агарянами силы христианского воинства были малы перед бесчисленными полчищами врагов. И был некий вельможа, призывавший царя христианской державы покориться чужеземному повелителю. Но не послушал царь вельможу своего и погиб в кровопролитном сражении с врагом.

Вельможа молчаливо осудил царя за безрассудство, изъявил покорность магометанскому повелителю и был им оставлен у власти. Так уверился он в собственной мудрости и в милости агарянской.

Но вскоре потребовал завоеватель у вельможи дочь для своего гарема. Горько призадумался вельможа, но вынужден был отдать дочь свою на поругание. Когда же повелитель неверных приказал отдать в свой гарем и любимого сына вельможи, в отчаянии возроптал вельможа и был вместе с семьей своей предан позорной казни.

Перед смертью проклял себя вельможа за то, что не сразился он с мечом в руке и не погиб со славой рядом с царем своим, и раскаялся вельможа в своей безумной вере в милосердие врага. Понял он, что милость хищника являет себя лишь в том, чтобы не резать всех овец разом, а только по очереди.

75

Старец Николай из села Борисовка Днепропетровской области рассказывал такую историю. Один священник (наверное, сам о.Николай, но об этом старец умолчал) находился в заключении в лагере. И вот лагерное начальство решило по-своему справить Пасху – собрать всех заключенных, и чтобы перед ними священник отрекся от Бога. «Выйдешь и скажешь, что Бога нет. А не то…» – инструктировали батюшку мучители.

Деваться некуда. Выходит священник перед своими собратьями-заключенными и первым делом, поскольку была Пасха, здоровается:

– Христос воскресе.

– Воистину воскресе! – хором отвечают ему.

– Христос воскресе! – повторяет батюшка на все четыре стороны и сходит с трибуны. «Ты что?!» – подступает к нему лагерное начальство. А тот в ответ: «Да как же я буду говорить, что Христа нет, когда весь народ утверждает, что Он воскрес?!»

76

Лишилось как-то овечье стадо своего пастуха и стало управляться советом баранов по скотской воле. Об этом прознали волки и отправили ко стаду своих послов. Те предложили овцам «вечный мир», и в знак дружбы и братской любви попросили волки от стада выдать им помощников пастуха – псов, давних обидчиков своих.

Возрадовались овцы в преддверии вечного мира и припомнили, что и сами они не раз бывали облаяны и покусаны псами, когда те, бывало, сгоняли их в гурт по пастушьему промыслу. И сговорились овцы выдать своих псов волкам на расправу и жить вольготно по волчьей милости и по договору о «вечном мире».

Но в мире с волками быстро стало редеть овечье стадо. А вскоре зарезали «серые братья» и последнего барана. Тем и закончилось овечье самоуправление.

77

Давным-давно жил старец, окруженный учениками. Самый способный из них однажды задумался:

– Есть ли вопрос, на который наш учитель не смог дать правильного ответа?

Он пошел на цветущий луг, поймал самую красивую бабочку и спрятал ее между ладонями. Бабочка цеплялась лапками за его руки, и ученику было щекотно. Улыбаясь, ученик подошел к старцу и спросил:

– Скажите, какая бабочка у меня в руках – живая или мертвая?

Он крепко держал бабочку между ладонями и готов был в любое мгновение сжать их ради своей истины. Не глядя на руки ученика, учитель ответил:

– Всё в твоих руках.

78

Жил-был мальчик. Он часто обижался и сердился на своих сверстников. И вот однажды его отец дал ему мешочек с гвоздями и наказал каждый раз, когда мальчик не сдержит своего гнева, вбивать по одному гвоздю в забор.

В первый день было вбито 37 гвоздей. На другой неделе мальчик научился сдерживать свой гнев, и с каждым днем число забиваемых гвоздей стало уменьшаться. Мальчик понял, что легче контролировать свой темперамент, чем вбивать гвозди в забор.

Наконец, пришел день, когда мальчик ни разу не потерял самообладания. Он рассказал об этом своему отцу, и тот сказал, что на сей раз каждый день, когда сыну удастся сдержаться, он может вытащить из забора по одному гвоздю.

Шло время, и пришел день, когда мальчик мог сообщить отцу о том, что в заборе не осталось ни одного гвоздя. Тогда отец взял сына за руку и подвел к забору:

– Ты неплохо справился, но ты видишь, сколько в заборе дыр? Он уже никогда не будет таким, как прежде. Когда говоришь человеку что-нибудь злое, у него остается такой же шрам, как и эти дыры. И сколько бы раз после этого ты ни извинился – шрам все же останется.

79

В незапамятные дни была вдова в некоем граде. Она была праведна перед Богом, поступая по заповедям Господним.

Однажды, когда она молилась на ночь накануне праздника, явился к ней Ангел Господень и сказал ей: «Я послан благовестить тебе о радости великой, ибо Господь посетит твой дом завтра за праведность твою». И сказав так, отошел от нее Ангел на небо.

От неожиданной милости вдова не сомкнула глаз всю ночь. От восхода солнца она заботилась о большом угощении, но утром в ее двери постучался странник и попросил накормить его. И сказала ему вдова: «Пойди к соседям моим, они добрые люди и примут тебя, я же ожидаю Великого Гостя».

И ушел странник, и вдова продолжала суетиться о многом. Но в полдень пришла в дом вдовы нищая женщина и попросила накормить ее. И сказала ей вдова: «У соседей моих найдешь ты накрытый стол, а я ожидаю ныне Великого Гостя». И ушла женщина, а вдова осталась в ожидании.

И вечером пришел к ее дому малый ребенок и попросил накормить его. И отослала его вдова вновь к соседям своим, помыслив, что малое дитя примут в любом доме.

И так ждала она Гостя до самой ночи, и призывая Господа в молитве перед сном, вопрошала, почему не пришел к ней? И был голос с небес: «Что ты спрашиваешь Меня, неразумная? Я приходил к тебе трижды, четвертому разу не быть».

Составитель Дм.Гриценко Азбука Веры

15 Янв 09 Из жизни старцев ( мудрость праведных) или Душеполезное чтение

Ковчежец с мощами преподобного Арсения Каппадокийского
Ковчежец с мощами преподобного Арсения Каппадокийского

Однажды к авве Дорофею пришел послушник и спросил: «Отче, как я могу исполнить заповедь «не суди»? Если я вижу, что мой брат солгал, должен ли я считать, что все равно он поступил правильно?» В ответ услышал он от старца: «Если скажешь: «Мой брат солгал» – ты скажешь правду. Но если скажешь: «Мой брат лжец», то осудил его. Ибо это осуждение самого расположения души его, произнесение приговора о всей его жизни. И добавил авва: а грех осуждения, по сравнению с любым иным грехом, – бревно и сучок по притче Христовой.
Очень давно был на свете остров, на котором жили все чувства и духовные ценности людей: Радость, Грусть, Точность и другие. Вместе с ними жила и Любовь.

Однажды чувства заметили, что остров погружается в океан и скоро затонет. Все сели в свои корабли и покинули остров. Любовь не спешила и ждала до последней минуты. И только когда она увидела, что на спасение острова нет надежды, стала звать на помощь.

К отплытию готовился роскошный корабль Богатства. Любовь просила взять ее, но Богатство сказало, что на его корабле много драгоценностей, золота и серебра и для Любви места нет.

Любовь обратилась к Гордости, корабль которой отплывал следующим… Но в ответ Любовь услышала, что ее присутствие нарушит порядок и совершенство на корабле Гордости.

С мольбой о помощи Любовь обратилась к Грусти. «О, Любовь, – ответила Грусть, – мне так грустно, что я должна оставаться в одиночестве».

От острова отплыла Радость, но она была так занята весельем, что даже не услышала мольбу Любви.

Вдруг Любовь услышала голос: «Иди сюда, Любовь, я возьму тебя с собой». Любовь увидела седого старца и была так счастлива, что даже забыла спросить имя его. И когда они достигли земли, Любовь осталась, а старец поплыл дальше. И только когда его корабрь скрылся, Любовь спохватилась… Ведь она даже не поблагодарила старца! Любовь обратилась к Познанию:

– Познание, скажи мне, кто спас меня?

– Это было Время, – ответило Познание.

– Время? – удивилась Любовь. – Отчего оно мне помогло?

Познание ответило: «Только Время понимает и знает, как важна в жизни Любовь».

21

Жил некогда один инок в опустевшем капище. Раз пришли к нему лукавые духи и сказали: «Выйди из нашего места». «Вы не имеете места здесь», – отвечал он. Тогда нечистые духи начали повсюду разбрасывать пальмовые ветви, приготовленные им для плетения корзин. Старец вновь стал собирать их. Тогда бесы схватили его за одежду и поволокли вон, но он уперся в двери и закричал: «Иисусе, помоги мне!» – и они тотчас разбежались. Старец зпалакал. Неведомый голос спросил его: «О чем ты плачешь?» – «О том, что враги спасения дерзают издеваться над рабом Божиим». Тогда голос отвечал ему: «Ты сам виноват, потому что забыл Меня. Как только ты призвал Меня, Я тотчас же поспешил к тебе на помощь».

22

Один искатель пришел к старцу и сказал:

– Я хочу найти путь к Богу. Помоги мне!

Тот внимательно посмотрел на него и спросил:

– Скажи мне сначала, любил ли ты кого-нибудь?

Гость ответил:

– Я не интересуюсь мирскими делами, любовью и прочим. Я хочу прийти к Богу!

– Подумай еще раз, пожалуйста, любил ли ты в своей жизни женщину, ребенка или хотя бы кого-нибудь?

– Я ведь уже сказал тебе, что я не обычный мирянин. Я – человек, желающий познать Бога. Все остальное меня не интересует.

Глаза старца наполнились глубокой грустью, и он ответил искателю:

– Тогда это невозможно. Сначала тебе следует познать, как это действительно, по-настоящему любить кого-нибудь. Это и будет первая ступенька к Богу. Ты спрашиваешь меня про последнюю ступеньку, а сам еще не ступил на первую.

23

В «Отечнике» рассказывается про одного подвижника, жившего в маленькой пещере, в которой возможно было помещаться только одному человеку. К нему во время его трапезы привыкла приходить волчица. Ожидала она всегда у входа в пещеру так долго, пока пустынник не выносил ей остатков своей трапезы: тогда она лизала его руки и уходила, как бы исполнив долг свой и получив утешение.

Случилось так, что подвижник отлучился на довольно продолжительное время из пещеры. Вернулся он только к ночи. В этот промежуток приходила волчица – к обычному часу трапезы. Обнаружив, что келья пуста, она вошла туда, и, увидев висящую в пещере корзинку из пальмовых ветвей с пятью хлебами, один из этих хлебов волчица достала и съела; затем, совершив преступление, ушла.

Пустынник, возвратившись, увидел, что корзинка повреждена и что недостает одного хлеба. По оставшимся крохам от съеденного хлеба он легко угадал виновного. Справедливость подозрения подтвердилась последствиями: в следующие дни волчица не приходила по своему обычаю, не решаясь на это после своего поступка.

Это огорчало пустынника. Призванная его молитвами, по прошествии семи дней она возвратилась и села, по обычаю, пред пещерой – как раз в это время пустынник употреблял пищу. Однако волчица не осмелилась подойти так близко, как подходила прежде, но сидела вдали, опустив глаза в землю, чем ясно выражала, что просит прощения. Пустынник, сжалившись над нею, приказал ей подойти ближе и, ласково погладив рукою по голове, угостил ее удвоенным количеством хлеба. Получив прощение, волчица развеселилась и снова начала исполнять принятую ею на себя обязанность – посещать пустынножителя.

24

Труд Каменотеса был тяжел, руки натружены и мозолисты, спина согнута, а лицо – сумрачно. Он был несчастлив. Однажды он сказал: «Это не жизнь. Почему моя судьба сделала меня тем, кто я есть? Если бы только я стал богатым, я был бы счастлив».

Ему явился Ангел и спросил: «Что должно случиться с тобой, чтобы ты ощутил, что ты богат и счастлив?» – «Если бы я был богатым, я бы жил в городе, в великолепной квартире, в комнате стояла бы большая кровать с балдахином, на которой я спал бы целыми днями». «Ты богат», – сказал Ангел.

И Каменотес стал богатым. Он жил в городе, в великолепной квартире на самом высоком этаже, спал целыми днями – и был счастлив.

Это продолжалось до того момента, пока однажды рано утром его не потревожил шум, доносившийся с улицы. Глянув в окно, он увидел золотую карету в сопровождении солдат. Это ехал Король. Люди приветствовали его и преклонялись перед ним. И богач внезапно понял, что несчастлив.

– Я так несчастен! – обратился он к Ангелу. – Король могущественнее, чем я. Если бы я только мог стать Королем, я был бы полностью счастлив.

– Отныне ты Король, – сказал Ангел.

И богач стал Королем. И был счастлив от своего могущества. Ему нравилось принимать знаки почтения, решать судьбы людей. Но однажды он обратил внимание на Солнце. И увидел, что оно может делать такие вещи, которые ему и не снились: превращать поля из зеленых в желтые, высушивать широкие реки и лишать жизни сами источники жизни. И тут Король понял, что несчастлив.

– Я так несчастен! – вновь обратился он к Ангелу. – Солнце могущественнее меня. Если бы только я мог стать Солнцем, я был бы счастлив.

– Хорошо, отныне ты – Солнце, – сказал Ангел.

И Король стал Солнцем. И был счастлив оттого, что в силах изменять мир. И он управлял миром, стоя в зените и радуясь своей силе.

Это длилось до тех пор, пока он не увидел Скалу. Она, черная, сильная, несокрушимая, была неизменна. Ни жар, ни холод не могли разрушить или поколебать ее. И он снова ощутил горечь несчастья. И сказал:

– Я так несчастен! Если бы я мог стать Скалой, я вновь обрел бы счастье.

И снова явился Ангел и сказал:

– Ты – Скала.

И он стал Скалой, и наслаждался своей силой и крепостью, ощущая, что может противостоять всему, что бы ни уготовила ему природа. Он радовался своей непобедимости и смеялся над Солнцем.

И так продолжалось до тех пор, пока однажды не пришел Каменотес.

25

Один благочестивый человек старался исполнять закон гостеприимства и всегда пускал в дом путников. Однажды к нему постучался пожилой странник почтенного вида и попросился отдохнуть. Хозяин проявил гостеприимство, поставил на стол еду и пригласил гостя подкрепиться. Тот с радостью сел за стол и немедленно принялся за трапезу. Благочестивый хозяин спросил его, отчего он не поблагодарил Бога перед едой. Гость ответил, что никогда этого не делал, да и теперь не намерен. Набожный хозяин рассердился и прогнал странника прочь.

В тот же вечер, когда благочестивый хозяин встал на молитву, Бог спросил его, почему он прогнал усталого и голодного гостя. «Я не смог вынести его неблагодарности к Тебе, Господь!»

Тогда Бог сказал ему: «Я терплю этого человека 60 лет, а ты не смог потерпеть его и один вечер!»

26

Истине, как дорогому вину, подобают добрые меха. Одна восточная притча рассказывает о том, как жестокий властелин увидел страшный сон, будто у него выпали один за другим все зубы. В сильном волнении он призвал к себе толкователя снов. Тот выслушал его озабоченно и сказал: «Повелитель, я должен сообщить тебе печальную весть. Ты потеряешь одного за другим всех своих близких». Эти слова вызвали гнев властелина. Он заточил в темницу несчастного и велел привести другого известного в царстве мудреца.

Явившись, мудрец выслушал сон и сказал: «Я счастлив сообщить тебе радостную весть – ты переживешь всех своих родных». Властелин был обрадован и щедро наградил его за это предсказание.

Придворные очень удивились: «Ведь ты сказал ему то же самое, что и твой бедный предшественник, так почему же тот был наказан, а ты вознагражден?»

«Верно, мы оба одинаково истолковали сон, – ответил мудрец. – Важно не только что сказать, но и как».

27

В животе беременной женщины разговаривают двое младенцев. Один из них – верующий, другой – неверующий.

Неверующий младенец: Ты веришь в жизнь после родов?

Верующий младенец: Да, конечно. Всем понятно, что жизнь после родов существует. Мы здесь для того, чтобы стать достаточно сильными и готовыми к тому, что нас ждет потом.

Неверующий младенец: Это глупость! Никакой жизни после родов быть не может! Как ты это себе представляешь?

Верующий младенец: Я не знаю всех деталей, но я верю, что там будет больше света и что мы, может быть, будем сами ходить и есть своим ртом.

Неверующий младенец: Какая ерунда! Человек способен питаться лишь с помощью пуповины. Это установленный факт.

Верующий младенец: Нам пока еще очень мало известно. Но я твердо верю, что наша настоящая жизнь начнется только после родов.

Неверующий младенец: Но ведь оттуда еще никто никогда не возвращался! Жизнь просто заканчивается родами. И вообще, жизнь – это одно большое страдание в темноте.

Верующий младенец: Нет, нет! Я точно не знаю, как все будет выглядеть, но в любом случае мы увидим маму, и она позаботится о нас.

Неверующий младенец: Маму? Ты веришь в маму? И где же она находится?

Верующий младенец: Она везде вокруг нас, мы в ней пребываем и благодаря ей движемся и живем, без нее мы просто не можем существовать.

Неверующий младенец: Полная ерунда! Я не видел никакой мамы, и поэтому очевидно, что ее просто нет.

Верующий младенец: Не могу с тобой согласиться. Ведь иногда, когда все вокруг затихает, можно услышать, как она поет, и почувствовать, как она гладит наш мир.

28

Однажды царь Акбар беседовал со своими придворными. Это были девять самых умных людей страны. У Акбара был непредсказуемый характер: он внезапно мог совершить какой-то импульсивный поступок, выходящий за все рамки дворцового этикета… И, конечно, с царя невозможно было спросить, почему он так поступил.

Неожиданно Акбар ударил человека, стоящего рядом. Им оказался Бирбал, самый рассудительный человек при дворе. Бирбал подождал несколько секунд, наверное, думая, что делать, – однако делать что-нибудь было нужно! И вот он развернулся и дал пощечину человеку, стоявшему рядом с ним. Им оказался один из министров.

Хорошенькое дело! Тот просто опешил: «Что происходит? Что это за шутки?» И, недолго думая, залепил по уху следующему… Говорят, эта пощечина обошла всю столицу. А ночью Акбара внезапно ударила его собственная жена. Он спросил:

– Что ты делаешь?

Она ответила:

– Я не знаю, в чем дело, но это происходит по всей столице. Сегодня меня ударила твоя старшая жена. Но она старше меня, поэтому я не могла ответить ей тем же. А кроме тебя, мне некого ударить.

– Надо же, – задумчиво произнес Акбар. – Моя собственная пощечина вернулась ко мне.

Составитель Дм.Гриценко Азбука Веры

09 Янв 09 Из жизни старцев (мудрость праведных) или Душеполезное чтение

Афон
Об афонском духовнике иеромонахе Савве, «Златоусте духовников», рассказывали, что если он видел какого-либо молодого монаха или послушника, стыдящегося сознаться во всех своих грехах, то придумывал нечто, этакие уловки.
– Не колеблясь расскажи мне о своих грехах, чадо мое, – говорил о.Савва. – Я старый человек, я даже могу заснуть, но ты продолжай. Христос здесь, и Он все слышит…
Монах начинал говорить, а духовник притворялся засыпающим. Скоро голова его опускалась, он даже и похрапывал. Тогда монах начинал называть свои самые серьезные прегрешения.

– Чадо мое, остановись на минутку, ты только что назвал какой-то грех, – вдруг «просыпался» старец. – Что ты сказал? Я не расслышал. Скажи более отчетливо, ты очистишь свою душу.

Монах набирался смелости и говорил ясно. С души его спадала тяжесть. Бог радовался, а бес уязвлялся

61

Некогда в скиту брат впал в грех. Братия, собравшись, послали за аввою Моисеем. Авва взял худую корзину, наполнил ее песком и так пошел. Иноки, вышедшие к нему навстречу, спросили его: «Что это значит, отец?»

Старец отвечал им: «Это грехи мои сыплются позади меня – но я не вижу их, а пришел теперь судить чужие грехи».

Братия, услышав это, ничего не стала говорить оступившемуся иноку, но простила его.

62

Старец Варсонофий Оптинский рассказал как-то такую историю.

Один инок, достигнув уже высокой духовной жизни и совершив всевозможные подвиги, начал смущаться помыслом – в чем же будет заключаться вечное блаженство? Ведь человеку все может наскучить. В смущении инок не находил себе покоя, душа его скорбела. Однажды пошел он в лес и зашел в густую чащу. Усталый, присел на старый пень, и вдруг ему показалось, что весь лес осветился каким-то чудным светом. Затем раздалось невыразимо сладостное пение. Объятый восторгом, инок внимал этим звукам. Он забыл все на свете. Но вот, наконец, пение прекратилось. Сколько времени оно продолжалось — час или два, — монах не мог определить, но явно не слишком долго. Хотелось бы еще послушать.

С большим трудом монах выбрался из леса и пошел в свою обитель. Но почему-то на каждом шагу старец удивлялся, видя новые, незнакомые ему здания и улицы. Вот и монастырь. «Да что же это такое, — сказал он про себя, — я, верно, не туда попал». Инок вошел в ограду и сел на скамью рядом с каким-то послушником.

— Скажи мне, Господа ради, брат, это ли город N?

— Да, — ответил тот.

— А монастырь-то ваш как называется?

— Так-то.

— Что за диво? — и старец начал подробно расспрашивать инока об игумене, о братии, называл их по именам, но тот не мог понять его и отвел к игумену.

— Принесите древнюю летопись нашего монастыря, — сказал игумен, предчувствуя, что здесь кроется какая-то тайна Божия.

— Твой игумен был Иларион?

— Ну да, ну да! — обрадовался старец.

— Келарий такой-то, иеромонахи такие-то?

— Верно, верно, — согласился обрадованный старец.

— Воздай славу Господу, отче, — сказал тогда игумен. — Господь совершил над тобою великое чудо. Те иноки, которых ты знал и ищешь, жили триста лет тому назад. В летописи же значится, что в таком-то году, такого-то числа и месяца пропал неизвестно куда один из иноков обители.

Тогда все прославили Бога.

63

«Не любят люди беспокоить себя думами, да еще – о непостижимом; а отрицать, хотя бы вопреки смыслу, любят: дерзка душа легкомысленного человека!» – подмечает в одной из своих книг митрополит Вениамин (Федченков) и приводит такой случай.

Один профессор встретил своего бывшего студента. Молодой человек с самохвальной развязностью заявил своему учителю, что теперь уже не верит в иной мир.

– Почему же? – спокойно вопрошает опытный профессор.

– Я не признаю ничего непонятного.

– А вы мясо кушаете?

– Кушаю.

– Какое: сырое, вареное или жареное?

– Не сырое же!

– А почему?

– То вкусное, сырое – противно.

– А вы понимаете, отчего это?

– Не задумывался никогда.

– Ну, в таком случае я бы вам посоветовал и тут быть последовательным: не принимать мяса, раз вы его не понимаете. А когда уж поймете, тогда и ешьте!

64

– Видали ли вы искусственные цветы прекрасной французской работы? – спрашивал батюшка Варсонофий Оптинский. – Сделаны они так хорошо, что, пожалуй, не уступят по красоте живому растению. Но это – пока рассматриваем оба цветка невооруженным глазом. Возьмем увеличительное стекло и что же увидим? Вместо одного цветка – нагромождение ниток, грубых и некрасивых узлов; вместо другого – пречудное по красоте и изяществу создание. И чем мощнее увеличение, тем яснее проступает разница между прекрасным творением рук Божиих и жалким ему подражанием.

Так и со Священным Писанием. Чем больше вчитываемся мы в Евангелие, тем явственнее разница между ним и лучшими произведениями величайших человеческих умов. Как бы ни было прекрасно и глубоко любое знаменитое сочинение – научное или художественное, но всякое из них можно понять до конца. Глубоко-то оно глубоко, но в нем есть дно. В Евангелии дна нет. Чем больше всматриваешься в него, тем шире раскрывается его смысл, неисчерпаемый ни для какого гениального ума.

65

В бытность батюшки Амвросия Оптинского часто ходил к нему за советом один инок по имени Феодосий. Но однажды, придя к старцу, он сказал:

– Вот, батюшка, уже двадцать лет, как я с вами связан, а все не имею сил признаться в одном помысле.

– В каком же?

– Очень трудно сказать, так как помысл против вас, батюшка.

– Ну что ж тебе помысл говорит? Я – блудник? Убийца? Вор?

– Нет.

– Может быть, поджигатель какой?

– Нет, – вздохнул Феодосий.

– Тогда говори кто, – повелительно сказал св.Амвросий.

– Батюшка, – вымолвил его духовный сын, – хотя я постоянно пользуюсь вашими советами, но не верю, будто вы имели какую-нибудь благодать. У вас просто есть дар рассуждения.

– Ну что ж, – ответил отец Амвросий, – и за то слава Богу.

Прошло несколько лет, о.Амвросий уже скончался, а инок Феодосий, читая однажды Пролог, нашел там историю, которая поразила его в самое сердце. О том, как однажды знаменитые подвижники, в том числе и преподобный Антоний Великий, собрались вместе и рассуждали, какая добродетель всех выше. Один говорил – терпение, ему возразили: такой-то был терпелив, но пал. Наконец, все согласились на том, что самая важная добродетель есть духовное рассуждение. Тогда-то понял Феодосий, что покойный батюшка обладал неоценимым духовным даром.

66

Одна мать подвела к священнику свое чадо, ужасно любившее сладости.

– Батюшка, вразумите моего сына, – попросила она.

Иерей внимательно посмотрел в глаза мальчику и велел привести его через две недели. Прошло это время, мать с сыном подошли к к батюшке, но тот, обменявшись с мальчиком взглядами, попросил отсрочки еще на неделю. И в третий раз привела мать свое чадо.

И лишь тогда батюшка, снова взглянув в глаза ребенку, произнес:

– Ешь, пожалуйста, сладкое в меру.

– Хорошо, – ответил мальчик, – я сделаю, как вы сказали.

Мать была крайне удивлена и спросила:

– Отчего вы в первый и во второй раз не могли сказать этих слов?

– Понимаешь, – смущенно отвечал священник, – дело в том, что я сам очень любил сладкое. Когда ты попросила меня поговорить с ребенком, я подумал, что двух недель мне будет достаточно, чтобы избавиться от страсти. Но этого срока оказалось мало. А как я мог другого отвратить от греха, которому сам был подвержен?

67

Насельница Марфо-Мариинской обители Матушка Евфросиния (впоследствии монахиня Любовь, †15.03.1956), была сослана в 20-е годы в ссылку в Среднюю Азию вместе с другими насельницами обители.

Местные жители, узбеки и киргизы, очень хорошо относились к ссыльным и много помогали им, давая на рынке продукты. «Апа (сестра), мулли есть?» – спрашивали они у Евфросинии, которая знала о всех прибывающих в ссылку. Узнав, что прибыла новая партия священников и монахов, местные жители пускали их на квартиру. А Евфросиния лечила местных святой водой как лекарством, мысленно говоря: «Молитвами батюшки нашего, Господи, исцели!» – и помогало. Раз ночью прибежала узбечка: мальчик кричит, в ухе нарыв. Пошли, капнули в ухо, а утром все прошло. Киргизы много болели от грязи, глаза у них краснели, гноились. Матушка вместе с подругой смочат ватку святой водой, протрут ею глаза, и болезнь совершенно проходила. Один старый киргиз пришел – все лицо в проказе, плачет: «Апа, дар барма? (Сестра, лекарство есть?) Помоги!» Смоченной в святой воде ваткой ему вытерли лицо, и на другой день он пришел – лицо чистое. Слух о чудодейственном средстве прошел по округе, стало приходить все больше людей. Узнай об этом власти, могли выслать в еще более глухое место. Пришлось сказать пациентам, что «лекарство кончилось».

68

Некогда приближенный к царю военачальник решил свергнуть своего правителя. Написал он письма к известным ему царским недоброжелателям, подстрекая их к мятежу. Но заговорщик вскоре был убит своими воинами, не желавшими идти против правителя, а письма те доставили царю. Узнав, что это за письма, царь приказал их тут же сжечь, не распечатывая. На вопрос удивленных придворных, почему он не воспользовался случаем, чтобы узнать своих противников, царь ответил: «Они не любят меня, но не совершили преступлений. Ненависть же в душе правителя страны разрушительнее заговора».

69

Настоятельница Леушинского монастыря игуменья Таисия вспоминала случай, произошедший с ней во время путешествия по Волге на пароходе вместе с о.Иоанном Кронштадтским.

«Я решилась высказать ему свои тревожные мысли о загробной участи моей матери, которая сильно противилась моему уходу в монастырь… Меня тревожила мысль, не вменит ли Господь во грех это ее упорство. И вот я спросила о сем батюшку. Он сказал мне: «Молись за нее» и, продолжая сидеть неподвижно с Евангелием в руках, сосредоточенно смотрел куда-то вдаль. Я уже больше не повторяла своего вопроса, и мы сидели с ним молча около четверти часа. Вдруг батюшка, обернувшись ко мне, произнес твердо: «Она помилована!» Я никак не дерзала понять эти слова как ответ на мой вопрос, считая его уже поконченным, и, в недоразумении взглянув на батюшку, спросила: «Кто помилована, о ком вы это сказали?» – «Да ты о ком спрашивала, о своей матери? – возразил он. – Ну так вот, я и говорю тебе, что она помилована». – «Батюшка, дорогой, – продолжала я, – вы говорите как получивший извещение свыше». – «А то как же иначе? – ведь о подобных вещах нельзя говорить без извещения, этим не шутят».

Источник: Азбука Веры