msgbartop
Душеполезное чтение
msgbarbottom

20 Янв 09 Из жизни старцев (мудрость праведных) или Душеполезное чтение

Казанская Церковь в Дивеево

Казанская Церковь в Дивеево

Несколько лет назад на Паралимпийских играх в Сиэтле девять атлетов – калеки и инвалиды – встали на стометровую беговую дорожку. После выстрела стартового пистолета все устремились к финишу. Все желали выиграть. Один мальчишка споткнулся, кувыркнувшись, упал на дорожку и заплакал. Остальные восемь бегунов, услышав плач, замедлили бег и оглянулись. Увидев мальчика, они остановились и побежали обратно – все. Одна девушка с синдромом Дауна присела возле мальчика и стала его целовать, приговаривая: «Сейчас лучше?» Наконец все девятеро обнялись и двинулись к линии финиша. Все зрители на стадионе встали и зааплодировали. Те, кто был там, до сих пор рассказывают эту историю.
30

Однажды брат пришел к авве Пимену и говорит: «Что мне делать, отец? Я страдаю блудной похотью. И вот уже ходил я к авве Ивистиону, он сказал мне: не позволяй ей долго оставаться в тебе…»

Авва Пимен отвечал брату: «Дела аввы Ивистиона высоки – он на небе, вместе с ангелами, – и не знает, что мы с тобой находимся в блуде! Но скажу тебе от себя: если человек будет воздерживать свое чрево от объядения и язык, то он может владеть собою».

31

Одному монаху мешали молиться звуки разных живых тварей, наполнявших ночь. Разнообразные существа трещали, цокали, завывали, квакали и т.д. Сколько брат ни пытался делать вид, что ему все равно, – ничего не помогало. Наконец, он не выдержал и крикнул из окна: «А ну, тихо! Вы мешаете мне молиться!»

Воцарилась тишина. Но только инок взялся читать акафист, как раздалось осторожное: «Ква-а». – «Тихо, я сказал!» – возопил брат. Однако едва встал на колени и произнес несколько слов молитвы, как прострекотол сверчок. И хотя он тут же умолк, монах пришел к выводу, что в покое его все равно не оставят. Пошел жаловаться старцу. Тот выслушал и, улыбнувшись, спросил: «Разве ты забыл слова о том, что всякое дыхание хвалит Господа? Не мешай другим славить Бога на их языках и тогда поймешь – они тебе подмога, а не помеха».

32

Митрополит Сурожский Антоний вспоминал однажды о своем общении со студентами Оксфорда. Он помогал в стенах этого древнейшего университета всем желающим совершить первые шаги в православии. Но как-то раз некий юноша заявил, что оставляет владыку, не считает его христианином. Святитель развел руками и предложил напоследок хотя бы объяснить, отчего же он не христианин, и вот услышал:

– Вы не пацифист!

О том что было дальше, владыка рассказывал:

«Я говорю: «Нет, я не пацифист, я не считаю, что надо просто никогда никак не реагировать. А ты пацифист?» Он говорит: «Да». — «И ты готов до предела идти в твоем пацифизме?» — «Да, до предела». — «Вот ответь мне на такой вопрос. Ты входишь в эту комнату и застаешь: какой-то хулиган собирается насиловать твою невесту. Что ты сделаешь?» Он говорит: «Я постараюсь его убедить отказаться от злого намерения». — «Хорошо, предположим, что, пока ты к нему речь держишь, он продолжает свое дело». — «Я стану на колени и буду молить Бога, чтобы Он сделал это невозможным». — «Ну а если все-таки все произойдет и он встанет и уйдет — что ты сделаешь?» — «Я буду молить Бога, чтобы из зла получилось бы добро». Я ему сказал: «Знаешь, был бы я твоей невестой, я бы поискал другого жениха».

33

О каждом человеке, здоровом или увечном, толковом или не очень, у Бога есть промысл… Есть притча о водоноше, который носил на плечах два больших горшка, висевших на конце шеста. Один горшок был безупречен и всегда доносил воду до дома полностью, а второй был с трещиной, и в нем хозяину удавалось донести до дома только половину.

В течение двух лет это продолжалось ежедневно: человек, носящий воду, доставлял только полтора горшка воды в дом своего хозяина. Конечно, безупречный горшок гордился своими достижениями. А треснувший горшок страшно стыдился своего несовершенства и был очень несчастен. После того как два года он чувствовал горечь от своей несостоятельности, как-то в один день он заговорил с водоношей возле источника:

— Я стыжусь себя и хочу извиниться перед тобой.

— Почему? Чего ты стыдишься?

— В течение этих двух лет из-за трещины в боку я был способен донести только половину моей ноши, вода просачивалась в течение всего пути назад к дому твоего хозяина. Тебе пришлось выполнять лишнюю работу…

Переносчик воды почувствовал жалость к старому треснувшему горшку и, будучи сострадательным, сказал:

— Поскольку мы возвращаемся к дому хозяина, я хочу, чтобы ты заметил красивые цветы по пути к нему.

Действительно, когда они поднялись на холм, треснувший горшок обратил внимание на превосходные цветы на одной стороне пути. Вид их обрадовал его, но в конце тропинки он опять почувствовал себя плохо, потому что опять был наполовину пуст.

Тут водонос сказал горшку:

— Ты заметил, что цветы росли только на твоей стороне пути? Дело в том, что я всегда знал о твоем недостатке, и я воспользовался им с пользой. Я посадил семена цветов на твоей стороне, и каждый день, когда мы шли назад от источника, ты поливал их. В течение двух лет я мог брать эти красивые цветы, чтобы украсить стол моего хозяина. Без тебя, такого, каков ты есть, не было бы этой красоты в его доме!

34

Некий старик долгими часами сидел в церкви без единого движения. Однажды священник спросил его, что Бог говорит ему. «Бог не говорит. Он только слушает», – прозвучал ответ. «Ну а вы тогда о чем говорите Ему?» – «Я тоже не говорю. Я только слушаю».

35

Закончив службу, священник объявил:

– В следующее воскресенье я буду беседовать с вами на тему лжи. Чтобы вам было легче понять, о чем пойдет речь, прочитайте перед этим дома семнадцатую главу Евангелия от Марка.

В следующее воскресенье священник перед началом своей проповеди напомнил:

– Мы договорились поговорить сегодня на тему лжи. Прошу тех, кто не смог прочесть семнадцатой главы из евангелиста Марка, отозваться.

Лишь несколько человек признались, что у них не хватило времени открыть Евангелие.

– Вы свободны, – сказал им священник. – А вот с остальными нам есть, что обсудить. У Марка нет семнадцатой главы.

36

В своем скромном будничном кафтане купец, исповедовавший христианство, отправился на праздник к одному знатному горожанину. Он очутился среди блистающих великолепием нарядов из шелка и бархата. С презрением гости смотрели на его бедную одежду. Нового гостя умышленно не замечали, презрительно морщили нос и оттесняли от стола, ломившегося от великолепных яств.

Тогда купец пошел домой, надел свой самый красивый кафтан и вернулся на праздник, исполненный достоинства. Как же все гости стали заискивать перед ним! Каждый старался вступить с ним в разговор, можно было подумать, что праздничный стол приготовили только для него – со всех сторон ему предлагали самые вкусные кушанья. Но вместо того, чтобы есть, купец запихивал их в широкие рукава кафтана. Шокированные и заинтригованные гости осаждали его вопросами: «О, господин, что это ты делаешь? Почему ты не ешь того, что мы тебе предлагаем?»

А гость, продолжая набивать свой кафтан яствами, ответил спокойно: «Я справедливый человек, и если говорить по правде, то ваше гостеприимство относится не ко мне, а к моему кафтану. Поэтому он должен получить то, чего заслуживает».

37

Часто неофиту, пришедшему в церковь из интеллигентской среды, не хватает «смирения ума», чтобы влиться в жизнь православной общины. Все-то ему кажется, что его не ценят, навязывают какие-то обычаи, правила. «Вот в первые века христианства, – вспоминает он из прочитанного, – было куда свободней». Между тем, попади он в то время…

Ученый Ориген, живший во II веке, в нынешнем понимании был истым интеллигентом – имел блестящие познания, поражавшие даже греческих философов-язычников, и отличался некоторым вольнодумием в богословских вопросах, за что его упрекали отцы Церкви. Видя это, власти Александрии всячески пытались отвратить его от христианства. Однажды посадили при входе в капище и велели раздавать всем входящим туда пальмовые ветви. Ориген подавал ветви и говорил: «Идите, примите не идольскую ветвь, а Христову…» Тогда делатели зла решили нанести срам христианскому ученому: «Или ты принесешь жертву нашим богам, или мы отдаем тебя эфиопу на осквернение твоего тела». Не в силах стерпеть позор, ученый согласился подойти к языческому алтарю: язычники положили ему на ладонь ладан и сами сбросили с нее на огонь жертвенника. Фактически Ориген не приносил жертву, это сделали за него. Но…

По церковному праву II-III веков вопросы вероотступничества рассматривались на особом Соборе, состоявшем только из христианских мучеников, выживших после гонений. Вердикт его был категоричен: Оригена извергнуть из общины. Ученый смиренно подчинился Собору и переехал в другое место, в Палестину. Там его тепло встретили и как известного и ученого толкователя Св. Писания убеждали проповедовать в храме. Ориген вышел на амвон и произнес только одно изречение, из псалма 49-го: «Грешнику же говорит Бог: что ты проповедуешь уставы Мои и берешь завет Мой в уста твои». После этого сел и заплакал. Вместе с ним плакали и все в храме.

38

Некий священник в Стамбуле был приглашен к турецкому судье для беседы. По дороге думал он о тех, кто не вернулся из дома этого человека, имевшего власть вершить суд скоро и казнить без промедления. Но судья встретил его благосклонно и, отослав слуг, наедине спросил со всей прямотою:

– Милостью Всевышнего я уже много лет судья и почитаем в народе за справедливый суд, ибо не принимаю подарков и не смотрю ни на какое лицо. Всю жизнь я питаю вдовиц, покровительствую сиротам и обездоленным. Скажи мне, наследую ли я то Царствие, которое вы, христиане, проповедуете?

Священник задумался, помолился внутренне и начал так:

– Дела милосердия твоего известны. Отвечу тебе, но прежде скажи мне, кто прилежнее служит тебе – рабы, коих в доме твоем довольно, или любимые сыновья твои?

Судья отвечал:

– Рабов я строго наказываю за малейшее непослушание, поэтому никто из них не осмеливается исполнять мои приказания с небрежением. Но к сыновьям я, верно, слишком добр, и по временам они меня огорчают.

– Хорошо. А кто же унаследует дом твой и все, что имеешь, – сыновья или рабы?

– Разумеется, сыновья.

– Вот ты и ответил на свой вопрос.

39

Один монах уклонялся от чтения Священного Писания, ссылаясь на занятость – то купол протечет, то дрова закончатся.

– Мы каждый день должны напоминать себе, что мы христиане, – говорил ему духовник.

– Но я и так об этом помню, и все четыре Евангелия знаю наизусть, – отвечал инок.

Можно было, конечно, дать ему послушание: хочется не хочется, а читай, и все тут. Старец, однако, решил сделать по-другому:

– Запрись в своей келье, – сказал он молодому монаху, – и повторяй непрестанно, что ты бык.

Прошло сколько-то времени, и наставник предложил ученику выйти.

– Не могу, – послышалось в ответ, – рога не пролезут.

На то, чтобы переубедить его, что никакой он вовсе не бык, понадобилось немало времени. Зато Писание инок читал с тех пор и напоминал себе непрестанно, в Кого верует, с величайшей охотой.

Составитель Дм.Гриценко Азбука Веры

Leave a Comment

*